Миссия попаданки: выжить в роли злодейки! - Лека Стар

— Хочешь на меня скинуть?! — подпрыгнул министр Се.

— Вор громче всех кричит: держи вора, — не опуская головы, Цияо посмотрела на него.

В оригинале упоминалось, что министр Се вместе с другими лицами присвоил помощь горожанам и на эти деньги купил яд, подкупил человека во дворце на покушение и помог этому человеку скрыться.

— Вы виновны в стольких грехах и смеете выпоказывать высокомерие? — не веря, произнёс министр Се. — Да вы не люди.

— Твои бредовые обвинения не подкреплены доказательствами, к тому же ни одно расследование не привело к нам, — Цинъюнь сжал кулаки и встал рядом с сестрой, прикрывая своим плечом её.

— Семья Ху долгие годы посматривала на власть, — прошептал министр Хай, да так, чтобы услышали все. — Ваше Величество.

Он вышел в центр и встал на колени.

— Прошу расследовать.

Лин Сяо обвёл собравшихся перед ним. У него только один ответ: он отдаст приказ расследовать, поможет показать доказательства и расправиться с семьёй Ху.

Сделав шаг, Лао Ху вытянул руки, накрыл тыльную сторону одной ладони другой и обратился к Императору:

— Долгие годы при дворе подошли к концу. Неважно, чем закончится расследование, с сегодняшнего дня я покидаю свой пост.

Возгласы шока и неконтролируемого удивления разразились по залу.

Холодная, ровная маска на лице Лин Сяо не дрогнула, лишь в глазах вспыхнуло удивление и неверие. Враг добровольно уходил с поля, не получив желаемого? Не правильно. Не то. В этом точно есть подвох.

— Что ты несёшь? — снизу донёсся голос министра Се.

Одновременно Цияо и Цинъюнь посмотрели на Лао Ху.

Нет, он не сдавался, не уступал окружившим их гиенам. Это…

«Свобода для правителя».

Лао Ху услышал дочь, обдумал, взвесил и вынес вердикт на всеобщее услышание.

— Думаешь, ушёл с поста, и расследование не будут проводить?! — министр Се вскочил на ноги и ткнул в Лао Ху пальцем. — Ху Чжиюань, не надейся. Ваше Величество!

Он с размаху шумно плюхнулся на колени.

— Наоборот, я присоединяюсь к просьбе о расследовании. Его Величество найдёт замешанных к краже.

Лин Сяо смотрел на того, кто годами был угрозой его власти, сдерживал, направлял по своему руслу, а теперь одним махом развязал стальные верёвки и отпустил на широком пути.

— Ваш верный подданный оставляет Вас, — Лао Ху поклонился Лин Сяо.

Долгожданная свобода не пахла умопомрачительной сладостью, не светилась ярким солнцем, не вдыхалась чистейшим воздухом. Всё оказалось проще и ровно.

«Лао Ху, ты… удивительный, — выдохнула Цияо, чувствуя, как в груди сердце билось о костенную клетку и отбивало ритм в ушах. — Услышал мой несвязный бред и отступил. Но, похоже, поздно».

Победа над врагом… Ху Чжиюань не повержен, он оставил не доигранную партию вэйци* и ушёл. Горечь толстым слоем легла на язык, придавливая и не давая шевелить им. Лин Сяо не вкусить сладости одержания верха над извечным противником.

23. В очередной раз заперли

23. В очередной раз заперли

Испорченный пир закончился, не дойдя до положенного конца. Гости расходились, взбудораженно переговариваясь.

— Дело переходит в Цензорат*, до окончания расследования министр… господин Ху сажается под домашний арест. Дворцовая стража проследит за его домом. Молодой господин Ху остаётся во дворце, — озвучил Лин Сяо перед концом.(Примечание : Юй ши тай / 御史臺 —ист . Цензорат — орган надзора и контроля за деятельностью государственных чиновников)

— А Благородная супруга? — припомнил о главной занозе для его дочери министр Се.

Цияо не готова, но понимала, что её точно посадят под арест, снова не будут выпускать из покоев, или запрут в тёмном холодном месте.

— На время расследования Благородная супруга будет в своём дворе под наблюдением стражи, — Лин Сяо первым покинул зал.

За ним гости.

— Лао Ху, — невнятно прозвучала Цияо, поворачиваясь к Ху Чжиюаню.

— Не переживай, — Лао Ху поправил шпильку в её волосах. — Мы ничего не брали, не тратили, не нанимали и не пытались убить.

Стоило им остаться вне окружения людей, он прошептал:

— Мои люди собрали доказательства на Се. Человек, которого они спрятали у меня.

— Ты знаешь?.. — брови поползли вверх.

— Конечно.

Конечно, Лао Ху не слепой, не глухой, не глупый. Он с самого начала знал обо всём и подготовился. А на слова дочери… Подготовился и не выходил вперёд, потому что она не потребовала?

— Не переживайте, — Лао Ху посмотрел на детей. — Вам ничего не угрожает.

Больше он ничего не сказал. На выходе из зала их встретила стража. С одной группой ушёл Лао Ху.

— Я с сестрой, — бросил Цинъюнь.

И пока его не скрутила стража, Цияо взяла брата за локоть и потянула за собой. Правильно, лучше держаться вместе. Не так страшно, да и толпу убирать сложнее, чем поодиночке.

Стоило переступить порог двора, ворота с глухим стуком закрылись.

«Проклятие. Не меньше. И почему именно запирать? Я что, животное бешеное?»

Цинъюнь официально перебрался жить к Благородной супруге, неофициально — переехал жить на пол в покоях сестры, а нагло — забрался на кровать со словами:

— На полу неудобно и дует.

— Воздуха запертого перебрал? — Цияо вытянула край одеяла из-под братца.

— Жалко? — приподнял голову Цинъюнь.

— Жалко у пчёлки, а мне не хочется делиться удобством.

— Жадина, — показав язык, Цинъюнь повернулся к сестре спиной и натянул одеяло до подбородка.

Изогнув брови, Цияо выдохнула «ха» и пнула что есть силы его в бедро.

С глухим ударом и ойканьем Цинъюнь встретился с полом.

— Там и спи, — бросила Цияо и отвернулась к стене.

Ночью ни она, ни Цинъюнь уснуть не смогли.

— Подстава.

— Только понял? — Цияо перевернулась на спину.

— Почему отец так поступил? — прошептал Цинъюнь, который всё же забрался на кровать. — Зачем ушёл? Почему именно в такой момент?

Многие расценили уход с должности Лао Ху как слабость и готовность сдаться с повинной. Чувство вины не предсказуемо. Но правда в другом.

— Не знаю, — вздохнула Цияо и приблизилась к брату. — Его уход сильно пошатнёт двор.

Её шёпот еле различался в ветреной ночи.

— Сейчас ещё не заметно, но в будущем двор, почувствовав свободу от жесткой хватки, разхлябается, начнёт тянуть на себя, выдвигать чуть ли не абсурдные предложения.