Женский вопрос в СССР. Как женщины покоряли вершины, руководили заводами и делали научные открытия - Коллектив авторов -- История

Три месяца она сопротивлялась, три долгих месяца ее удерживали в Якутии и не позволяли вернуться домой, к мужу и маленькой дочке. И Лариса сдалась – написала заявление о переходе на работу в Амакинскую экспедицию и наконец-то улетела в Ленинград.

Ленинградские коллеги отнеслись к ней как к предательнице. Рабочий стол Ларисы выставили в коридор. Наталия Сарсадских, исследования которой из-за поступка бывшей подруги тоже были присвоены конкурентами-амакинцами, перестала с ней общаться.

На профессиональной деятельности Попугаевой был поставлен крест – из Амакинской экспедиции она уволилась, работать на прежнем месте, в Ленинградском ВСЕГЕИ, после устроенной ей обструкции тоже не могла. Она поступила в аспирантуру Горного института, но так и не окончила ее. К «алмазной» тематике Попугаеву больше не допускали – как и Наталию Сарсадских. Лариса устроилась в Центральную научно-исследовательскую лабораторию камней-самоцветов, где занималась камеральной работой (обработкой данных, собранных в экспедициях) до конца жизни. До самой смерти прожила в обычной коммунальной квартире.

А в 1957 году состоялось громкое присуждение Ленинской премии за открытие алмазных месторождений в Якутии. Премию получили шесть геологов Амакинской экспедиции – но среди награжденных не оказалось ни Ларисы Попугаевой, ни Наталии Сарсадских. В качестве «утешения» им вручили ордена – «за успехи в хозяйственном и культурном строительстве и в связи с 325-летием вхождения Якутии в состав Российского государства». Наталия вспоминала: «Все геологи это знали, многие возмущались, писали в Москву, но никто ничего не мог сделать. Такие были времена…»

Первооткрывательницы

Справедливость частично восторжествовала лишь в 1970 году, когда Ларисе Попугаевой было присвоено звание «Первооткрыватель месторождения». В том же году она сделала в Ленинградском горном институте обобщающий доклад по своим работам, и ей присвоили звание кандидата наук по совокупности заслуг, без защиты диссертации.

Несколькими годами позже Лариса Попугаева скоропостижно скончалась от разрыва аорты в возрасте всего 54 лет. Лишь после смерти, в 1994 году, ей присвоили звание почетного гражданина города Удачного, назвали ее именем улицы в нескольких поселках Якутии. А на реке Далдын был установлен бронзовый памятник Ларисе Попугаевой.

Наталию Сарсадских заслуженная слава настигла еще позже – звание «Первооткрыватель месторождения» она получила лишь в 1990 году. Правда, жизнь ее была значительно более долгой, чем у подруги. В 2006 году во ВСЕГЕИ отмечали ее 90-летие. Когда остались только самые близкие, она подняла бокал: «Выпьем за Нелю Гринцевич. Нас развели злые люди».

Как Блюма Зейгарник делала открытия в психологии, несмотря на давление и репрессии

Текст: Ирина Селиверстова

Блюма Зейгарник. 1921

Бóльшую часть жизни психолог Блюма Зейгарник боролась с советской властью – за возможность заниматься наукой. Ее муж был репрессирован и умер в лагере, саму ее уволили из института в период «дела врачей-вредителей». Тем не менее десятки написанных ею монографий до сих пор служат основой для новых исследований, а знаменитый «эффект Зейгарник» используется в менеджменте, обучении и даже кино.

Женя-Блюма Герштейн появилась на свет 9 ноября 1901 года в литовском городе Пренай, в обеспеченной уважаемой еврейской семье, державшей небольшой магазин. Ее родители не были религиозны. «В семье говорили по-русски и на идише, – пишет в своих мемуарах Андрей Зейгарник, ее внук. – Идиш использовался в семье, чтобы обсуждать „взрослые проблемы“». «Наивные! – вспоминала Блюма Вульфовна, – они полагали, что я их не понимаю».

Дочь была единственным, поздним ребенком, родители уделяли ее образованию большое внимание, но к тому моменту, когда пришла пора поступать в гимназию, девочка заболела тяжелейшим вирусным менингитом. Смертельная или как минимум разрушительная для мозга в те времена болезнь пощадила Блюму, которая выздоровела полностью, однако поступление в гимназию пришлось отложить на несколько лет. Девочку обучали на дому, и в Алексеевскую женскую гимназию Рейман-Далматовой в Минске она поступила лишь через четыре года.

Блюма окончила ее с золотой медалью – это случилось в 1918 году. Однако для получения высшего образования, о котором она мечтала, требовалось освоить мужской гимназический курс, который был существенно шире женского. Девушка сделала это и в том же 1918-м сдала недостающие «мужские» экзамены.

Готовясь к поступлению в университет, Блюма по многу часов проводила в библиотеке – и именно там познакомилась с Альбертом Зейгарником, своим будущим мужем.

Они поженились очень скоро, в 1919 году. Несмотря на юность невесты (всего 18 лет) и бедность Альберта, родители Блюмы приняли выбор дочери. Как вспоминал внук Блюмы Вульфовны, они не только оплатили учебу зятя в Берлинском политехническом институте, куда он поступил два года спустя, но даже помогли деньгами его брату, который благодаря этому отправился учиться в Бельгию.

Сама же Блюма вместе с Альбертом поехала в Германию, где стала студенткой философского факультета Берлинского университета.

Эффект Зейгарник

В университете Блюма увлеклась психологией, ставшей делом всей ее жизни. Большую роль в этом сыграл молодой приват-доцент Курт Левин, который к своим 30 с небольшим годам успел получить разностороннее образование в нескольких немецких университетах и принять участие в Первой мировой. На своих лекциях он вовлекал слушателей в горячие научные споры, а также постоянно подчеркивал, что любые гипотезы надо обязательно проверять экспериментально.

Однако у Блюмы Зейгарник получилось ровно наоборот – ее теория возникла на основании эксперимента, который произошел совершенно случайно. По крайней мере, так гласит легенда.

Курт Левин часто обедал со своими студентами в кафе – чтобы не просто тратить драгоценное время на прием пищи, а параллельно обсуждать изучаемые темы. Однажды Курту довелось делать заказ вместе с Блюмой Зейгарник. Они обратили внимание на редкую память официанта: ничего не записывая, тот обходил по нескольку столиков подряд, запоминал все позиции и ни разу не ошибся. Восхищенный Курт спросил юношу, может ли он вспомнить те заказы, которые уже передал на кухню? Тот долго морщил лоб, но, несмотря на свою необыкновенную память, не смог припомнить ни одного, хотя они были сделаны не более часа назад.

Именно этот случай лег в основу гипотезы Блюмы Зейгарник о том, что люди лучше помнят действие, которое еще не завершено. В дальнейшем для ее подтверждения она провела экспериментальное исследование, в ходе которого испытуемым предлагали решать несложные задачи. Некоторых из них исследователи намеренно прерывали, не давая довести дело до конца. В итоге, когда участников эксперимента попросили вспомнить свои задачи, выяснилось, что те из них, что были прерваны, не решены, запомнились намного лучше. Эта закономерность была