Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна

Мы прошли честную версию ещё раз с остановками. Марина убрала свой повторный комментарий после слов Татьяны о второй оплате курьера: цифры уже объясняли цену ошибки. Я настоял, чтобы осталась пауза перед ответом о сотрудницах. Не ради напряжения — в ней Татьяна проверяла, может ли точно назвать условия второго договора.

На четырнадцатой минуте Марина попросила вернуть два предложения о ремонте пресса. Без них мастерская возникала из готовой техники. Хронометраж вырос на двадцать семь секунд. На двадцать третьей мы сократили общий план, где никто не говорил и Татьяна просто перекладывала ткань. Баланс сохранился.

Пока монтажёр готовил новую сборку, Жанна ушла на звонок по тендеру. Мы с Мариной остались в полутёмной комнате. На экране застыл согнутый угол папки.

— Вы сразу решили отдать мне выбор? — спросила она.

— Нет.

— Хорошо, что не придумали красивый ответ.

— Я умею придумывать только короткие.

Она закрыла блокнот.

— Почему вас так раздражает монтаж, в котором человек узнаёт важное последним?

Вопрос был точнее, чем мне хотелось. Я мог ответить про драматургию и обещание зрителю. Оба ответа были бы правдой и уходом.

— В первый кризис студии я заложил имущество, оформленное на меня, — сказал я. — Юридически мог решить сам. Елене сообщил после подписания. Считал, что сначала обеспечу деньги, а потом объясню риск.

— Получилось?

— Деньги получил. Объяснить — нет.

— Она ушла из-за залога?

— Не только. Я почти не бывал дома и приносил готовые решения. Залог оказался документом, после которого уже трудно было делать вид, что мы решаем вместе.

Марина не сказала, что понимает Елену. Не сравнила меня с Сергеем. Посмотрела на список правок и спросила:

— Поэтому вы теперь сначала спрашиваете, можно ли включить камеру?

— С камерой проще. Там есть индикатор.

Она приняла ответ, хотя он был неполным.

Монтажёр вернулся и случайно запустил файл на несколько секунд раньше отметки. Из колонок прозвучал мой голос со съёмки:

— Текст знаете?

Марина в кадре ответила:

— К сожалению.

Потом выпрямилась и торжественно произнесла:

— Меня зовут Марина Волкова.

Склейка сделала из двух реплик одно представление: «Меня зовут Марина Волкова, к сожалению».

Марина первой рассмеялась. Не вежливо, а с коротким всхлипом, из-за которого монтажёр тоже снял наушники и улыбнулся.

— Оставим после титров, — сказал я.

— Только если хотите, чтобы я отозвала весь личный фрагмент.

— Убедили. Храним для внутреннего шантажа, который прямо запрещён договором.

Она посмотрела на меня, проверяя, шучу ли я. Потом снова рассмеялась.

К трём часам новая сборка была готова. Татьяна подключилась по видеосвязи и посмотрела все фрагменты, где говорила о продаже доли, сотрудницах и первой переделке. Попросила убрать половину фразы «я боялась, что они уйдут за мной»: без продолжения она звучала так, будто сотрудницы обязаны были выбирать сторону. Мы убрали. Документы с масками она утвердила отдельно и прислала отметку в перечне согласия.

Финальный хронометраж составил тридцать одну минуту сорок две секунды.

В названии оставили «После точки. Семь папок из пятидесяти». Описание состояло из трёх предложений: кто такая Татьяна, что она сделала после выхода из семейного бизнеса и почему первый заказ пришлось переделывать. Имени Сергея там не было.

В семнадцать двадцать монтажёр загрузил файл на новую страницу проекта. Жанна проверила обложку, Марина — описание и список согласованных фрагментов, я — звук после кодирования.

В настройках публикации стояло: пятница, двадцать пятое сентября, 19:00.

Я нажал «запланировать». Таймер начал считать время до выхода версии, в которой никто не выглядел безупречным.

ГЛАВА 11. Девяносто две тысячи

Марина

За тридцать минут до публикации у выпуска было ноль просмотров и один комментарий.

Комментарий оставила Жанна под закрытой ссылкой: «Проверка». Потом удалила, но счётчик ещё несколько минут показывал единицу. Я смотрела на неё с благодарностью. Ноль выглядел окончательным, единица — технической ошибкой, которую можно пережить.

Пятничный вечер я проводила дома. Андрей предложил собраться в студии, затем сам же отменил идею: сидеть перед большим экраном и считать зрителей не входило ни в одну производственную задачу. Команда проверила отложенную публикацию, резервную копию и страницу проекта. В восемнадцать тридцать общий рабочий чат перешёл в режим «пишем только при сбое».

Я поставила телефон на зарядку и открыла выпуск на ноутбуке. В правой части страницы стояло: «Публикация через 00:28:14».

Дарье ссылку я не отправляла. Она знала название проекта, а просить посмотреть значило бы снова предлагать ей роль в моей истории. Если захочет, найдёт сама.

В девятнадцать ноль две страница обновилась. Обложка с согнутым углом папки стала доступна всем. Первые двадцать восемь просмотров появились быстро — команда, знакомые, несколько человек из профессионального сообщества Татьяны. На сто третьем я закрыла счётчик и включила выпуск с начала.

Собственный голос из колонок показался ниже, чем в монтажной. Я досмотрела до четвёртой минуты, услышала фразу о честной семье и впервые не попыталась мысленно заменить одно слово.