Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна

сидел рядом с ней в переговорной. Я подключилась из дома. На общем экране держалась статистика выпуска: шестьдесят восемь тысяч просмотров к полудню, среднее время — четырнадцать минут, заметное падение на моём вступлении и рост перемоток назад на расчёте первого заказа.

— Если сейчас искать по размеру аудитории, второй выпуск станет продолжением запуска, — сказала я. — Нам нужна история, которая работает без моего развода.

— Какая? — спросил Андрей.

Я открыла шестую строку в своей старой таблице тем. Её составила ещё до питча, по открытым публикациям, не используя корпоративную базу.

Ольга Сергеевна Белова, пятьдесят два года. Девятнадцать лет она вела вместе с сестрой магазин светильников. Весной они закрылись: аренда выросла, продажи ушли в интернет, долги перед поставщиками удалось погасить только после распродажи остатков. Ольга поступила на программу профессионального обучения при учебно-производственной мастерской и осваивала работу на станке с числовым программным управлением.

В профессиональном сообществе она выложила фотографию испорченной учебной детали. Отверстия ушли на три миллиметра, потому что Ольга неверно выставила нулевую точку. Под фотографией было написано: «Раньше я продавала лампы и думала, что умею объяснять мастерам, что мне нужно. Теперь мастер трижды объясняет мне, где я ошиблась».

— Подписчиков две тысячи триста, — сказала Жанна, открыв страницу.

— И ни одного поста про новую жизнь, — ответила я. — Есть экзамен через три недели, техника безопасности, первая испорченная деталь и цель устроиться на производство.

— Снимать в мастерской сложнее, — сказал Андрей. — Шум, разрешение администрации, защитные экраны. Петличку рядом со станком не используем. И пока у нас нет утверждённого бюджета второго выпуска.

Он перечислил ограничения, которые я должна была услышать до решения. Я не знала, сколько денег оставалось у студии и что для неё значил ещё один съёмочный день. Знала только условия своего договора: бесплатно второй выпуск не производился.

— Сейчас речь о предварительном разговоре, — сказала я. — Без брони смены и расходов. Сначала проверим историю и согласие мастерской. Потом отдельная смета.

Жанна отметила это в протоколе созвона.

— Тогда связывайтесь. Никаких обещаний даты до бюджета.

Публичный адрес Ольги был указан в профиле. Я написала коротко: кто я, где нашла её запись, о чём проект и почему заинтересовала именно ошибка с нулевой точкой. Отдельно указала, что предварительная беседа не записывается для публикации и не означает участие.

Ответ пришёл через сорок минут.

«Посмотрела выпуск с Татьяной. Поговорить готова. Снимать станок без разрешения мастера нельзя, а лицо мастера я обещать вам не могу. Если это подходит, завтра после шести».

Я предложила разговор без камеры и попросила разрешения пригласить Андрея только для вопросов о площадке. Ольга согласилась.

Второй выпуск ещё не был оплачен, снят или обещан аудитории. Но впервые после публикации мы выбрали следующую историю не по размеру чужой известности.

В шестнадцать двенадцать написала Дарья.

«Посмотрела. Обсуждать пока не хочу».

Я держала ответ открытым несколько минут. Можно было спросить, что именно она думает о моём признании. Можно — заметила ли, что её история не прозвучала. Оба вопроса превращали соблюдённую границу в просьбу о награде.

«Поняла», — ответила я.

Сообщение осталось без продолжения. Я вернулась к письму Ольги и внесла в список вопросов пункт о том, кто имеет право остановить станок во время съёмки.

Ровно через двое суток после публикации счётчик дошёл до девяноста двух тысяч. Андрей сделал снимок статистики в девятнадцать ноль одну, а Жанна выгрузила отчёт, чтобы числа не менялись в нашей памяти вместе с ожиданиями. До конца досматривал примерно каждый третий зритель. Больше половины переходов всё ещё приходило из новостных каналов и поиска по моей фамилии.

Это был хороший результат пилота и плохое доказательство устойчивости серии.

В девятнадцать четырнадцать на почту проекта пришло письмо от бренда образовательных программ «Новая глава». Маргарита Ганина, директор по маркетингу, просила к вторнику прислать график удержания, портрет аудитории и презентацию трёх следующих выпусков.

В запросе не было ни слова о Сергее. Им нужны были люди, которые после потери привычной работы учились делать что-то измеримое. Первой в презентации я поставила Ольгу Белову и её ошибку в три миллиметра.

ГЛАВА 12. Человек после титров

Марина

Второй выпуск стоил мне триста десять тысяч рублей ещё до того, как мы включили камеру.

Смета пришла утром двадцать девятого сентября. Одна выездная смена в учебной мастерской, техника, четыре человека, монтаж, цвет, звук и резерв на одну пересборку личных фрагментов. Семьдесят процентов — двести семнадцать тысяч — требовалось перечислить до брони команды. Остальное после готового файла.

Внизу Жанна добавила отдельную строку: «Студия не финансирует выпуск из собственных средств. В случае будущего рекламного договора подтверждённые затраты Марины возмещаются только по условиям подписанного договора, а не по факту переговоров».

Письмо от «Новой главы» с просьбой о презентации не считалось деньгами. Девяносто две тысячи просмотров тоже.

Я открыла таблицу личных расходов. После шести окладов сумма на счёте позволяла оплатить производство. Она не делала решение безопасным. Если спонсор откажется, деньги останутся в выпуске, который ещё мог не выйти.

Накануне мы почти час разговаривали с Ольгой Беловой без записи. Она рассказала про закрытие магазина, распродажу остатков и обучение. На вопрос о новой профессии ответила:

— Пока у меня нет новой профессии. Есть допуск