Провинциальный остеопат. Том 5 - Артем Сластин

— Алексей Николаевич, — произнёс он, замечая моё приближение.

— Что мы сегодня отрабатывали? — перешёл я сразу к делу.

Он сразу понял, что я имел в виду.

— Грудной отдел. Сначала нужно раскрыть, а потом пускать в дело плечо.

— Верно, — сурово ответил я. — А чего же ты тогда трясёшься, как брошенный под дождем пёс?

Кравцов посмотрел на соперников, выглядящих здоровей него.

— И чем их кормят?

— Брюква, — спокойным голосом заявил я, вспоминая армейскую шутку. — Три мешка брюквы каждый день.

Дима посмотрел на меня так, будто я говорил на иностранном языке.

— А, забей, — махнул рукой ему в ответ. — Дутые банки — это для павлинов. Тебе же нужны крепкие суставы, эластичные мышцы и главное…

— Техника? — перебил меня Кравцов.

— Не просто техника, — решил уточнить на всякий случай. — Новая техника, которую мы с тобой отрабатывали.

Я постучал кончиком указательного пальца ему по лбу и улыбнулся. Дима отмахнулся и тут же, усмехнувшись, вроде расслабился.

— Помню…

Первый вышел рыжий подопечный Виктора Степановича, разбежался и метнул копье. На табло высветилась отметка в шестьдесят один метр и сорок пять сантиметров. Его товарищ следом показал пятьдесят восемь и десять сантиметров. Последний же парень, тот, что долговязый, взял копьё, разбежался и махнул так, что я подумал, что его плечо уйдёт вместе со снарядом.

Шестьдесят и ноль две. Весьма приличная попытка при таком внешнем виде.

Настала очередь Димы. Он поднял копьё и начал разбег. Первые шаги выглядели довольно хорошо, а когда парень увидел сектор, он внезапно улыбнулся и решил показать всем, кто здесь главный.

И конечно же, именно в этот момент в районе правой лопатки вспыхнуло красное пятно.

— Техника! — крикнул я во всю глотку, но было уже поздно.

На последних шагах плечо вновь потянулось вперёд раньше корпуса, а грудной отдел не успел заработать так, как должен был. К тому же, будто всего этого было мало, бросковая рука взяла на себя обязанности и решила компенсировать весь этот заход слишком самоуверенного Кравцова.

В итоге бросок получился в лучшем случае посредственным. Пятьдесят семь и тридцать два сантиметра, если быть точнее.

— Вот ведь зараза. Ну, полчаса назад буквально всё разобрали! — зло выругался Виктор Степанович.

А вот кто не ругался, а вместо этого растягивался в широкой улыбке — это был Рыжиков.

Дима повернулся и посмотрел на меня так, словно за подобный проступок я собирался отвесить ему как минимум пощёчину. Вместо этого я, нахмурившись, показал рукой движение корпуса.

Во второй попытке всё пошло заметно лучше. На разбеге он старался так сильно не частить, и переход от бега к броску уже не казался столь вычурным.

Копьё сорвалось с кончиком пальцев Кравцова и ушло по хорошей дуге. На табло высветилась цифра в шестьдесят метров тридцать четыре сантиметра. Неплохой результат, вот только долговязый тоже бросил лучше, чем в первый раз, и побил прошлый результат. Впрочем, улыбка с лица Рыжикова исчезла, потому что Кравцов бросил копьё значительно лучше остальных спортсменов, а значит, его теория о случайности сыпалась прямо на глазах.

— Ещё метр остался, — тихо произнесла стоявшая рядом Аня.

— Ему не метр нужен, — сдавленно прошептал Лысев. — Ему нужно перестать думать о результате и сконцентрироваться на технике.

Я же всё это время стоял молча и наблюдал, как виртуальная модель, выполняющая идеальный бросок рядом с телом Кравцова, никак не могла совпасть с действиями самого парня. Намеренно или нет, но его действия всё ещё оставались в жёлтой зоне, забирая тот самый метр, о котором так беспокоилась Аня.

На последнем броске Кравцов встал в начале разбега, закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. Я видел, как постепенно опускаются плечи и расслабляется его правая рука. Системная модель наложилась на тело парня и с каждым его движением из жёлтого сегмента постепенно перетекала в зелёный.

На этот раз Дима не пытался рвать жилы с самого старта и не вкладывал все силы в разбег. Вместо этого скорость набиралась постепенно, и цепочка броска, которую он постоянно нарушал, наконец выпрямилась.

Копьё внезапно сорвалось с руки, и по первой же секунде стало понятно, что полетит оно далеко. Очень далеко. Системная модель тут же моргнула зелёным цветом, и Кравцов застыл на месте.

Лысев с Аней, да и что уж там, фактически все собравшиеся на стадионе школы люди разом обратили внимание на табло. По их реакции, особенно по тому, как закричал Валерий Иванович, стало понятно, что бросок получился победоносным.

Мне же больше была интересна реакция самого парня, точнее, то, как он мысленно сравнивал правильное выполнение броска непосредственно с самим результатом. А результат говорил сам за себя.

Семьдесят один метр и шесть сантиметров.

Даже Рыжикову не получится это обставить как просто удачную попытку, в которой Дима, естественно, совершенно случайным образом, вырвал несколько сантиметров. Это был полноценный разгром, от которого его соперники оправятся ещё не скоро.

Долго радоваться Кравцову тоже не дали. Едва копьё убрали с сектора, как по громкой связи объявили участниц прыжков в длину, и я тут же повернул голову в сторону Светы.

Вот теперь начиналась самая интересная часть.

Если оба парня успели нормально подготовиться, что в итоге и принесло им победу, то Миронова ещё пару часов назад сидела дома и ревела. Там не то чтобы имелось время для разминки, девушка всерьёз думала, что занятия спортом на этом будут окончены. А теперь же ей предстояло кардинально перестроиться, сменить настрой на боевой и принести окончательную и бесповоротную победу своей команде.

Да уж, никакого давления.

Я подошёл к ней буквально за несколько минут до первой попытки и спросил:

— Ну, как себя чувствуешь?

— Нормально, — слишком быстро ответила Света, что сразу показалось мне странным.

— Точно? — решил переспросить я, хотя результат был уже известен.

Света недовольно выдохнула.

— Нервничаю.

— Ну, это уже больше похоже на правду.

Пускай Миронова и была честна со мной, проверить всё равно не помешает. Я вызвал интерфейс и быстренько пробежался по строкам.

«Светлана Миронова.»

«Функциональное состояние корпуса: 92%.»

«Мышечный тонус: допустимый.»

«Психоэмоциональное состояние: повышенная тревожность.»

«Рекомендация: контроль дыхательного паттерна во время разбега. Не форсировать толчок.»

Я же перевёл взгляд на саму девушку и сменил фильтр.

Красного цвета почти не было. Старые послеоперационные изменения в районе таза всё ещё подсвечивались, но сейчас они не ограничивали её настолько, чтобы объяснить возможный провал.

— Света… — начал я, пытаясь напомнить ей о технике.

— Я всё знаю, Алексей Николаевич, — уверенно заявила девушка.

Я улыбнулся и молча кивнул.

— Вот и умничка. Тогда сделай