Мы друг друга не выбирали - Марина Анатольевна Кистяева

– Как Елена Викторовна? – спросил он, трогаясь.

Алексия вздрогнула. Все-то он знает.

– Нормально. Говорит, что ничего не болит.

Он сдержанно кивнул и вырулил со стоянки. Адрес Маши он, естественно, тоже знал.

Несмотря на то что Алексии периодически приходилось ездить вместе с Рустамом, замкнутое пространство салона давило. Умарова сразу стало еще больше! Хотя, казалось, куда уж.

ТЦ они выбрали неподалеку от района, где жили. Поэтому доехали быстро.

Маша открыла дверь и попрощалась:

– Спасибо, что подвезли. И это… Рустам, не обижай ты нашу Лешку. Она же у нас хорошая!

Алексия готова была прибить подругу. Она шикнула на нее. Та подмигнула и, довольная, побежала к дому.

Рустам тронулся с юзом.

– Все ей рассказываешь? – угрюмо бросил, не глядя на Алексию.

– Нет.

Она отвернулась к окну. Куда он ее повезет? Вроде как к дому.

На телефон, который она продолжала держать в руках, пришло сообщение. Алексия мгновенно воспользовалась шансом отвлечься.

«Ты можешь из него веревки вить».

Девушка моргнула один раз. Второй.

Машка сейчас о чем?

О каких «вить»?!

– Кто пишет? – как бы лениво поинтересовался Умаров, а у самого губы в линии сжались.

Снова контролирует. Как же это противно! Нереально! Кто бы только знал.

– Маша.

Алексия быстро развернула экран в его сторону. Сообщение нельзя было прочесть. Пусть подавится информацией!

И ведь посмотрел! Мазнул по экрану взглядом.

Урод чертов… Никакой жизни с ним нет!

– Как фильм?

Это он пытается сейчас поддержать разговор? У Алексии все внутри закипало. Она сейчас сорвется или в истерику, или в скандал. Почему природа не наделила ее хамским характером? Стервозным? Сейчас бы ответила так ответила.

Внутренний голос тотчас дал ответ – так характер-то бы сломал. Еще в подростковом возрасте Умаров пресекал все попытки бунтарства. Методично, спокойно.

– Нормальный. Не пожалела, что пошла.

Алексия открыла переписку и ответила Маше:

«Тебе так кажется».

Подружка явно ждала ответа, потому что быстро застрочила:

«Ты видела его лицо, когда ты к нему с просьбой обратилась?»

Не видела…

И видеть не хотела.

«Потом поговорим».

Она сунула телефон в рюкзак. Это Умаров одно сообщение мог проигнорить, а что ему стоит у нее телефон отобрать? Она не удивится, если он насильно палец ее приложит к экрану, чтобы разблокировать. Про пароль она даже думать не хотела. Сто процентов знал.

Он почти все о ней знал…

Ей иногда казалось, что люди даже представить себе не могут, каково это – жить под постоянным контролем. Знать, что есть поблизости человек, который о тебе знает абсолютно все! В какие магазины ты ходишь, что покупаешь. Она не удивится, если и на ее ноуте у него какая-нибудь программа подключена, и он видит, какие сайты она посещает.

Контроль… Тотальный. Сталкерство во всех его проявлениях.

И некому на него повлиять. Сходила она к Умарову-старшему. Улыбнулся он ей и благословил внука на дальнейший беспредел. Такой итог? Или что?

У Алексии голова взрывалась от нехороших мыслей.

Про полицию и говорить нечего. Что она им скажет? Что ее преследует «мальчик»? А этот «мальчик» что-то плохое ей делает? Ну, помимо того, что «прохода не дает»? Вред физический причиняет, материальный? Нет? Тогда что тебя, девочка, не устраивает и что тебе от нас, взрослых, очень занятых дядь, надо?

А у нее скоро крыша поедет. От безнадеги, которая все сильнее затягивала ее.

– С сегодняшнего дня твой дом под охраной.

Услышав это замечание, Леша вернулась в реальность.

К нему… К Умарову.

Они как раз подъезжали к ее дому, и Алексия по привычке посмотрела на окно их квартиры. Темно. Никого дома нет. Это естественно и, наверное, в данной ситуации хорошо.

Но тревога только усилилась.

Алексия заерзала.

– От Дагаевых? – буркнула она, сильнее вцепляясь в рюкзак.

– Да. Ты же нихера не звонишь…

– Рус, а когда я бы вчера позвонила? А? – вспылила она, не выдержав. – Они только ушли. И ты… Сразу!

Умаров остановил машину, не доезжая фонаря, и она не могла видеть его лицо. Может, и к лучшему. Поскорее бы уйти. Она даже потянулась к ручке, но та ожидаемо была заблокирована.

Просто так из машины ее не выпустят.

Алексия откинулась на спинку кресла. Бесполезно сопротивляться, устраивать истерики. Истерики Рустам особенно не любил, обрубал так, что она реально начинала беспокоиться за свое физическое здоровье. Мало ли.

Она не доверяла ему и предпочитала верить в самое худшее о Рустаме.

– Поцелуй меня.

Алексия готова была услышать, что угодно, но не эти два слова.

Мозг просто взорвался.

– Нет. – Алексия даже отшатнулась.

Едва в стекло не врезалась.

И сразу же последовало жесткое хриплое продолжение:

– Или ты меня целуешь. Сама. Или я поднимаюсь с тобой в квартиру. И остаюсь.

У Алексии поплыло перед глазами.

– Еще один ультиматум, Рустам? Мы теперь только ими будем общаться? – Ее голос дрогнул от обиды.

Да что же это такое!

– Я все сказал.

Ну конечно же! Все он сказал. Кто бы сомневался…

Она от вчерашнего не отошла.

И что ей делать? Вот что?

Поцеловать его?

Алексия еще дальше подалась, вжалась в дверцу.

Еще и самой. У него совсем крышу рвет?

Она открыла рот, чтобы послать его далеко и надолго, и закрыла. Ни слова не сказала. Зачем? Какой смысл?

И ведь он поднимется. Она может начать кричать, звать на помощь, но добьется еще худшего результата. Не зря же он ей сообщил, что теперь у