Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

у которого сейчас могло бы быть трое… пятеро… да что там! Даже семеро своих собственных законных сыновей?! Я могла бы каждый год приносить ему наследника, я бы сумела, я уверена! Если бы он только захотел… А вместо этого он готов любого проходимца признать своим сыном? Скотина!!! Господи, как же я его ненавижу!

Видимо, как я ни старалась сдержать себя, мое волнение не ускользнуло от внимания храмовников.

— Ваше Величество, не стоит так огорчаться… ведь даже если это и было, то задолго до вашей свадьбы… лет восемнадцать тому назад…

Задолго до нашей свадьбы? Лет восемнадцать тому назад? Как только магистр произнес эти слова, я вдруг поняла — вот она! Вот она, достойная расплата за все мои унижения. Монастырь, утопающий в розах — это прекрасно, но этого мало! Но хватит ли у меня смелости?.. Я перепроверила, не ошиблась ли в расчетах — нет, все верно. Раздумываю еще мгновение, а потом…

— Повторите еще раз, досточтимый магистр, сколько ему лет, этому Монтекристо, и каков он? — мой голос дрожит. Описания храмовник дает самые расплывчатые — высок, светловолос, хорош собой — и кроме хвастовства Ричарда, если он действительно все это говорил, в них ничего и нет. Прекрасно!..

Словно в изнеможении я откидываюсь на подушки, всем своим видом изображая совершеннейший упадок сил:

— Мой маленький Робер, где он? Скажите мне, добрые рыцари, что с ним?

Тамплиеры подскакивают, словно каждого из них ужалила пчела, а может быть — и две.

— Ваше Величество! Ваше Величество! Что с Вами?!

Один из них подает мне кубок, и я делаю маленький глоток. Затем, прикрыв глаза ладонью, еле слышно произношу, вынуждая тамплиеров ловить каждое мое слово:

— Я думала… Мне сказали, что он умер, не прожив и месяца… Поклянитесь, поклянитесь, добрые рыцари, что он жив и здоров…

— Госпожа… — смущенно бормочет один из храмовников. — Мы знаем лишь то, что сообщили нам братья. Три недели назад он был еще жив и здоров…

— Ваше Величество, — перебивает его дю Плейди. — Заклинаю вас, скажите: это действительно сын Ричарда Анжуйского?

Ну, муженек, а вот теперь мы разочтемся с тобой за все. Ты не зря боялся умных женщин… Всхлипывание. Прикрытые в страдании глаза. Руки прижаты к груди. Еще бы слезу пустить… Вспомнила брезгливое лицо Ричарда при входе в нашу опочивальню. Слеза покатилась.

— Да, это — его сын…

Пауза. Судорожный вздох.

И, тихо, но отчетливо, чтобы слышал каждый из присутствующих:

— И мой…

Только бы не засмеяться, глядя на их вытянувшиеся физиономии!

— Он был зачат нами до свадьбы, в первый приезд Ричарда в Наварру. Мне не было и пятнадцати… Его нарекли Монтекристо в честь того места, где все и случилось… — ну не поскачет же он в Наварру проверять, в самом деле, а звучит красиво!

— Поклялись хранить тайну… И вот теперь он… Сынок… Прижать к материнской груди… А я — здесь… А Ричард…

Слова мои становятся все бессвязнее, я еще пару раз всхлипываю, стараясь задушить подступающий к горлу смех, и, как и положено в такой ситуации, лишаюсь чувств, после чего на несколько мгновений вокруг воцаряется нехорошая тишина. Но вот я уже слышу, как магистр храмовников Франции приказывает кому-то:

— Скачи так, словно за тобой гонятся все исчадия ада! Сообщи им, что это не бастард Ричарда, а законный наследник Английского престола…

Вот так. Ты пренебрегал мною, Ричард «Да-и-Нет»? Так знай же: по моей воле ты теперь куда более «Нет», чем «Да»…

Глава 4

Про Рому, про Машу и про морскую пехоту или «Мать моя!»

Для чего придумано утро? Для того чтобы попытаться удержать убегающие волны сна и в полудреме осознать: как все-таки здорово поспать! А, может, ну его, вставать? Может подавить на массу еще с полчасика… минуток сорок… часок… с лишним?..

А еще утро существует для того, чтобы, нежась в горизонтальном состоянии, порешать: что у нас там сегодня на день запланировано?..

— …Муж мой… Мой повелитель…

Так, в ухо дуют. Маша. Ноготки пробежались по плечам. Вот ведь, наследница британской короны Марион Валлисская! Признанная, кстати, самим Ричардом Львиное Сердце. Правда, если честно, то не совсем признанная, но, как минимум, частично…

— …Муж мой… Мой повелитель…

Пушистый кончик роскошной косы прошелся по уху и принялся щекотать нос. Вредная девчонка! Вот не понимает царственная супруга наследника, что этот самый наследник в серьезных размышлениях и крутых непонятках…

…Вчера из нашего лагеря, наконец, отчалил граф Солсбери Уильям Длинный Меч, прогостевавший у нас целую неделю. Жаль только, что за это время я не узнал от него почти ничего полезного. Причем, нельзя сказать, чтобы граф Солсбери был молчуном или необщительным человеком. Наоборот, он, несмотря на свою хмурую внешность, оказался довольно компанейский мужик, балагур и не дурак выпить. А уж по бабам пройтись — ой, мама дорогая! Он жадно глядел на всех женщин в лагере и не пытался волочится только за Машей, да еще, пожалуй, за Алькой, потому как Энгельрик быстро внес ясность в этот вопрос. И Длинный Меч был, похоже, ну никак не готов скрестить свой «длинный меч» с клинком Энгельса…

Самое забавное было в том, что если король Ричард — мой папа, то граф, выходит — дядя! И, в отличие от «папы Ричарда», вполне готов признать меня своим племяшкой. Без всяких условий…

— …Муж мой!.. Повелитель!..

Кончик косы становится настойчивым, а потом к нему присоединяются губы… Э-эх! Не дадут мне с утра о государственных делах подумать…

— С добрым утром, любимая!..

…Из письма «папы» Ричарда и бесед с «дядюшкой» Солсбери, я сумел выловить только одну бесценную информацию: Ричард Львиное Сердце действительно был тот еще гусь! Нет, нормально?! Продать право на престол бог знает кому, лишь бы денег заплатил! И побольше! Ну, ведь не считает же он меня своим сыном, в самом-то деле?!

Впрочем, с другой стороны, не так уж и плохо, что этот король готов продать мне право на трон по сходной цене. Во-первых, продать человек готов только что-то не слишком нужное, а то и вовсе — бесполезное. И, стало быть, даже если мы не договоримся о цене, бодаться за эту самую Англию он особо не станет. Во-вторых, раз он решился на такую фантастическую сделку — с деньгами у него не просто туго, а фигово до невозможности! И, значит, если поторговаться, как следует — он уступит. И хорошо уступит… Так что будем торговаться!

Правда, тут есть одно