Mass Effect: Аид - Найденов

самураев во времена Сенгоку Дзидай. А если с ребенком что-то не так? А если есть проблемы? Но ведь медицина сегодня творила настоящие чудеса! Не хватало ей потерять единственную возможность сохранить работу…

Но за тревогой пришло раздражение, поэтому она, откашлявшись и собрав всю свою закаленную месячными и отчетами, волю в кулак, спросила.

– Что-то не так?

– Э… — Растерялся врач, весь вид которого стал каким-то невзрачным и растерянным. — Да нет… все хорошо… — Он ненадолго вернулся к монитору и, пару раз ожесточенно нажав на клавиши, откинулся в кресле, обреченно протянув. — Вообще-то нет, Канобу-сан.

От этих слов Фиона едва не зажмурилась в страхе. Но, переборов собственные мысли и панику, холодно спросила.

– Вы можете объяснить мне, что вы там такого увидели? — Она прожгла врача раздраженным взглядом так, как недавно прожигала нерадивых подчиненных. – Двойню? Или не дай Будда, мальчика?

От ее взгляда врач как-то весь потерялся и, опустив плечи, вздохнул.

– Не сочтите за дерзость, но не могли бы вы мне сказать, кто является отцом ребенка?

Вот этот вопрос заставил Фиону основательно растеряться. При чем тут подонок-мерзавец-козел, бросивший ее, а потом отшивший? Раздражение стало быстро набирать обороты, к нему прибавилась обида, злость и желание ударить как врача, так и Виктора всем, что попадет под руку.

– А какое вам дело? — Процедила она. — Вы можете уже объяснить, что происходит, а также дать мне результаты анализов?!

– Э… для начала я бы хотел удостовериться в реальности картины. — Несмело улыбнулся врач. — Не сочтите за грубость, но я бы хотел взять у вас мазок. Тогда вероятность моей ошибки будет почти полностью исключена…

Фиона громко задышала носом, пытаясь восстановить психологическое равновесие. Но это давалось с большим трудом. Все-таки снимать трусы ей придется...

– Для начала объясните мне внятным языком, что вы такого обнаружили? — Процедила она. – Что там с его отцом? Хоть что-то узнаю о нем!

Врач на ее пассаж несмело улыбнулся, видимо поняв подоплеку дела с отцом.

– Понимаете… — Врач сильно задумался, а после, махнув рукой, закончил одним предложением: — Кажется, ваш избранник — не совсем обычный человек. В ДНК отсутствуют некодирующие цепочки с его стороны, а оставшиеся вступили в очень странный симбиоз, который я вообще не понимаю. Честно говоря, выглядит жутковато. А так да, поздравляю, у вас будет мальчик. Наверное... – Под конец врач вернул свой взгляд на дисплей, зачем-то наклонив голову.

Фиона в неверии расширила глаза.

Остаток дня она по итогу провела в медицинском кабинете, где отбивалась от страшных и неудобных вопросов врачей, которые едва не собрали консилиум, столпившись в кабинете, и пытаясь снять с нее трусы.

Уже вечером, вернувшись с работы, она упала на кровать, в неверии смотря в потолок. Следующим, что она сделала, это пнула прикроватную тумбочку и, нажав на клавишу омни-тула, отправила результат анализов Виктору, сопроводив письмо своим голосовым сообщением, больше похожим на разъяренный крик.

– Виктор, мать твою! Кто ты такой?! Мало того, что обрюхатил меня и бросил! Так теперь твоя сперма доставляет мне проблемы! Я спрашиваю, какого хрена здесь творится?!

Но как только сообщение было отправлено, она вспомнила давний разговор. Там, где он рассказывал ей о том, чем занимается. Она вспомнила его шрамы, которые страшной мозаикой усеяли его тело, его слова, что ему приходится стрелять и даже убивать. Иногда.

Ойкнув от испуга, она попыталась удалить и прервать отправку, но письмо уже ушло. А удалить ей удалось только свое сообщение.

– Ух… как-то странно это все… — Прошептала она и, почувствовав тошноту, рванула в туалет.

***

Ханна оперлась на подоконник, выдохнув сквозь сжатые зубы. Внизу горели огни спального района Бостона, пока на эту часть Земли легли объятия ночи. После всего произошедшего, Земля казалась странным музеем, в котором будто ничего не происходило.

Последние четыре месяца оказались самыми тяжелым и долгими в ее жизни. И она ни капли не преувеличивала.

Муж погиб, так и не узнав, что случилось с семьей его брата. Обломки его фрегата нашли в окрестностях западной части Скиланского Предела, где сейчас постоянно возникали пограничные стычки с флотом Батарианской Гегемонии и ее прокси-сил. Известия пришли в тот момент, когда она узнала о приказе на увольнение самой Ханны, буквально выбив из нее остатки душевного равновесия.

Увольнение казалось странным. Видимо, ситуация на Мендуаре и Новерии дошла до принимающих решения лиц. Жаль, что сама Ханна не знала, в каком виде. Даже по новостям показывали совершенно другую картину, что означало, что власти приложили все силы, чтобы спрятать настоящую правду. Кахоку тоже перевели, только никто не знал куда, а корабль отдали в управление другому человеку, полностью перебрав состав команды.

Но для убитой горем Ханны это было уже не так важно. Слишком много всего произошло за столь короткий период. Слишком страшными оказались все эти известия. Теперь даже Мендуар и события вспоминались ей как еще один эпизод.

Теперь она смотрела в окно съемной квартиры и тосковала. Тосковала о прошлой жизни, где был флот и любимый супруг. А сейчас на ней висели двое детей в самом сложном периоде взросления. Джон и Джейн. Полный сирота нуждался в психиатрической помощи. Увидев смерть своей матери, отца и похищение сестер, судьба которых была покрыта тайной, Джон закрылся. Он не разговаривал ни с ней, ни с Джейн. Он просто пропадал за учебниками, молча принимая все ее слова, максимум кивая, чем обозначал, что принял информацию к сведению.

Ханна молилась, чтобы девочки оказались на борту злосчастного крейсера, протаранившего поверхность планеты, а не познали судьбу рабынь. Это было бы просто ужасно. Особенно жить и понимать, что где-то среди звезд могут быть родные люди, маленькие невинные дети, которые могли страдать, а они об этом ничего не знали и могли только представлять.

А еще Джейн… она всегда умела показать свой характер, но теперь, когда Гарольд, которого она любила всей душой, ушел в другой мир, ее характер резко изменился. Сейчас она тоже большее время молчала, лишь иногда цедя из себя слова. Никакой теплоты между кузенами не было. И создавалось такое ощущение, что быть не могло. Настолько холодно они друг с другом разговаривали. Вернее не так. Всегда едкая на язык Джейн пыталась поддеть кузена, но тот смотрел холодным и немигающим взглядом на кузину, из-за чего позже она больше не предпринимала попыток наладить контакт.

Ханна тяжко вздохнула, едва переборов себя, чтобы