Смутное время - Николай Иванович Костомаров

другой день утром, в Неделю жен-мироносиц, новый царь въехал в возрождающуюся из пепла столицу. Духовенство с иконами, всяких званий люди от мала до велика встречали его. Царь с матерью прибыл прежде в Благовещенский собор; там отслужили молебен; царь принял благословение от духовных, а потом стали подходить к руке его всех чинов люди и здравствовали его на великих государствах Российского царствия. «Дай Бог, – говорили царю, – чтобы ты многолетен и счастлив был в неисчетные лета; целуем тебе все крест служить и прямить до конца живота своего!»

11 июля Михаил Федорович венчался на царство. Дмитрий Михайлович Пожарский был пожалован боярином; Минин получил звание думного дворянина. Но более их и более всех был награжден Димитрий Тимофеевич Трубецкой, боярин Тушинского вора, сподвижник Заруцкого. Он не только остался при законном царе с саном, пожалованным ему вором, но еще получил во время безгосударное от великого Земского собора вотчину Вагу, богатую область, которая была некогда у Годунова и Шуйских. И государь, еще не твердый в своей власти, утвердил ее за ним в награду за его великие подвиги и пользу, оказанную земле Русской[1093].

VII. Судьба Заруцкого и Марины с ее сыном, нареченным Иваном Димитриевичем. – Конец Смутного времени и значение этой эпохи в русской истории

Когда Москва праздновала возвращение к порядку и после ряда похитителей увидела наконец на престоле царя, действительно избранного землею и, следовательно, вполне законного, на юге государства подымалась опять воровская смута. Заруцкий и Марина провозглашали наследником престола трехлетнего Ивана Димитриевича и накликали к себе вольницу. Казаки великорусские в большинстве уже обращались к новоизбранному царю, надеясь, что этот царь, избранный с их участием, будет царем желанным и для них; но по Московской Руси бродило множество черкас (малорусов); они были чужие Московскому государству и по сердцу, и по преданиям, и готовились терзать его. Они стеклись к Заруцкому. Еще с дороги в Москву царь назначил против Заруцкого главным воеводой князя Ивана Никитича Одоевского. Велено ему помогать воеводам украинных городов Михайлова, Зарайска, Ельца, Брянска, а также Суздаля и Владимира. Послали сборщиков собирать нетчиков, детей боярских, в Рязань, Тарусу, Алексин, Тулу и другие города. В исходе апреля 1613 года Одоевский с собранными силами двинулся к Лебедяни, где был Заруцкий со своими черкасами. Он ушел к Воронежу. Одоевский погнался за ним, и под Воронежем в конце мая произошел между ними упорный бой. Бились целых два дня. Заруцкий был разбит. Взяли у него обоз, коши, знамена. Заруцкий убежал за Дон, к Медведице[1094]. Одоевский воротился в Тулу. По-видимому, дело было покончено с ним. Кажется, после того на Заруцкого мало обращали внимания до весны следующего года. Но Заруцкий очутился в Астрахани и там себе нашел притон. Осенью он утвердился в этом городе[1095].

У Заруцкого были тогда широкие затеи; он задумал накликать на Русь силы персидского шаха Аббаса, втянуть в дело и Турцию, поднять юртовских татар, ногаев, волжских казаков, стянуть к себе все бродячие шайки черкас и воров Московского государства и со всеми идти вверх по Волге, покорять своей власти города. Дело его, казалось, могло пойти успешно – при крайнем недостатке средств, необходимых для защиты, при общем обнищании государства. Заруцкий захватил рыбные учуги и ловли и обратил их доходы в свою пользу, лишив, таким образом, Московское государство этого источника. Астраханский воевода Иван Хворостинин воспротивился было заводимой смуте. Заруцкий убил его, перебил с ним вместе многих лучших людей. Овладевши Астраханью, он освободил содержавшегося в тюрьме ногайского князя Джан-Арслана, врага начальствовавшего над юртовскими татарами Иштерека. Последний признал уже избранного Русью царя и отправил своего мурзу бить ему челом, как вдруг Заруцкий послал против него татар джанарслановых и воров своих, и они сказали ему: «Весь христианский мир провозгласил государем сына царя Димитрия. Служи и ты, дай подписку, дай сына своего аманатом, да смотри не хитри, не веди с нами пестрых речей, не то мы подвинем на тебя Джан-Арслана с семиродцами, твоими врагами, и пойдем сами на тебя». Перед татарами Заруцкий не называл себя Димитрием, как его называли в астраханских челобитных. Иштерек должен был исполнить требование; его татары волновались; он не знал, кто в самом деле крепче: тот ли царь, которого выбрали в Москве, или тот, которого признавали в Астрахани. Заруцкий взял у него вместо одного сына двух, обманом – как выражался отец в своем письме[1096]. Иштерек со своими мурзами шертовал Заруцкому на том, что весною поможет идти вверх по Волге под Самару и под Казань. Подобно Иштереку шертовали Заруцкому другие татарские князья – Тильмамет и Каракелмамет: один дал ему в аманаты сына, другой – брата[1097]. Заруцкий надеялся на татар и ласкал их; они с утра до вечера ели и пили у него; иногда он с мурзами и сыновьями Иштерека ездил гулять верст за пять и за шесть от Астрахани; отряд татар, человек в пятьсот или шестьсот, провожал его при этом[1098]. Из них он посылал в темниковские и алатырские места[1099] подъезды – проведывать калмыков. Татары более всего удерживали его власть в Астрахани[1100]. Собственно астраханцев было тысячи три, и они были мало расположены к нему; но у Заруцкого было до тысячи воровских казаков, кроме татар, стоявших под городом ордою; с этими силами он принуждал повиноваться астраханцев. Перед зимним Николиным днем Заруцкий, постоянно находившийся в Каменном городе, послал на посад казака Тимофея Чулкова с грамотою и велел всяких чинов людям прикладывать руки, но никому не дозволил посмотреть в грамоту; астраханские попы и дьяконы подписывались, а за ними прикладывали руки безграмотные миряне, и никто не знал, к чему пристают они все. Тех, которые противились или после показывали свое нерасположение к Заруцкому, хватали ночью, мучили огнем и бросали в воду. Каждый день кого-нибудь казнили; кровь лилась. Зато каждый день Марина думала о возможности внезапного восстания. Она не велела звонить рано к заутрени, как будто для того, что ее сын полошится от звона. Это у ней делалось оттого, как пояснил один из убежавших астраханцев, что она боялась «приходу»[1101]. Заруцкий отправил посольство к шаху[1102] и отдавал Персии в подданство Астрахань: этим он думал втянуть Персию с Московским государством в войну. Посланы были «прелестные» письма к волжским казакам и к донским. Донские решились оставаться в верности избранному по желанию казаков наравне с земскими людьми