Красный священник - Е. Юань

В эту звенящую секунду до слуха Клейна и его спутников донесся беззвучный, фантомный зов. Шепот, таящий в себе непреодолимое, первобытное и пугающее притяжение.

Не раздумывая ни доли секунды, Клейн заставил свое духовное тело стремительно раздуться, наглухо укрыв Леонарда с Одри. Резко оборвав ритуал призыва, юноша благополучно катапультировал всю троицу обратно, в таинственные чертоги над серой мглой.

Глава 1073

Три возможных варианта

Возвращаясь в чертоги над серой мглой, Клейн почувствовал, как пронизывающий до костей леденящий холод стремительно отступает. То мерзкое, сводящее с ума чувство, будто каждый «Червь Духа» в его теле вот-вот обзаведется собственным разумом, исчезло без следа.

Мгновение спустя перед его взором вырисовался изъеденный патиной длинный бронзовый стол. Следом из поредевшего тумана начали проступать духовные тела мисс «Справедливости» и Леонарда — они становились всё более отчетливыми, но при этом сохраняли спасительную, призрачную размытость.

Дождавшись, пока клубящаяся вокруг них мгла плавно осядет и впитается в «пол», Клейн подал голос:

— Как вы себя чувствуете?

Вопрос прозвучал в его излюбленной, ледяной манере Германа Воробья. Вот только сыщик тут же вспомнил: там, под сводами Зала Честности, все его тайные душевные терзания, хаотичные размышления, въедливый анализ и мысленные шпильки в адрес Леонарда были вытащены на свет божий. Удерживать былую, безупречно суровую маску перед мисс «Справедливостью» было уже попросту немыслимо.

«Всё это вина Леонарда! Эх, будем считать, что я просто послушно следовал предписаниям врача. В этот раз я не только скинул свою непробиваемую броню, но и сорвал даже самую тонкую маску…» — эта мысль на чистых инстинктах мелькнула в голове Клейна. Юноша титаническим усилием воли тут же оборвал внутренний монолог, затравленно и настороженно озираясь по сторонам.

Его всё еще не отпускал тот первобытный, липкий страх, что любой сокровенный помысел будет немедленно и громогласно озвучен вслух.

Хвала небесам, они больше не находились в том проклятом месте, которое он окрестил Залом Честности. Та пугающая, паранормальная аномалия, противиться которой заурядными силами было невозможно, осталась далеко позади.

Судя по всему, «Справедливость» Одри и «Звезда» Леонард тоже страдали от схожего посттравматического синдрома. Аристократка судорожно, до побеления поджала губы, а поэт резко вытянулся по струнке — похоже, оба только что рефлекторно о чем-то подумали.

Потратив пару секунд на восстановление душевного равновесия, они наконец-то вспомнили, что «Мир» Герман Воробей осведомлялся об их самочувствии. Соратники поспешно вернули внимание в нужное русло.

— Такое чувство, будто из меня выжгли какую-то скверну… Поначалу меня не покидала жуткая иллюзия, что мой рассудок вот-вот расколется, породив вторую личность. Нет, даже не так — казалось, будто внутри меня пробуждается чей-то чужой, совершенно чужеродный разум. Хм, но теперь всё прошло, хвала господину Шуту! — Одри виртуозно, с ледяным профессионализмом «Психиатра» провела самоанализ, после чего от всего сердца вознесла искреннюю благодарность.

«Эту благодарность я могу принять с абсолютно чистой совестью… Дьявол, какие опасные мысли. Какое счастье, что там, в Зале Честности, рассуждения мисс „Справедливости“ и Леонарда не вильнули в сторону самого „Шута“. Иначе бы я стопроцентно не удержался и „подхватил“ беседу, а тогда всё пошло бы прахом… Я бы просто сгорел со стыда, слетел с катушек прямо на месте и рассыпался на жалкую кучу „Червей Духа“…» — пока эти размышления вихрем проносились в голове Клейна, юноша с полной серьезностью отозвался:

— Хвала господину Шуту!

— … Хвала господину Шуту, — Леонард, будучи истовым прихожанином Богини Вечной Ночи, поддержал их с легкой, неловкой заминкой. Вслед за этим он торопливо сменил тему: — Я тоже в полном порядке. Только вот… там, у исполинских бронзовых врат, мне явственно почудилось, будто нечто по ту сторону зовет меня. А вам?

Удостоверившись, что и Леонард пришел в норму, Клейн опустил зажатый в руке «Неомраченный крест» вкупе с металлическим флаконом, полным его собственной крови, прямо на изъеденную патиной столешницу.

— Я испытал ровно то же самое, — уверенно подтвердил сыщик.

— И я. Причем это отнюдь не морок или галлюцинация. Я скрупулезно проанализировала собственное психическое состояние, — безапелляционно заявила «Справедливость» Одри.

«Звезда» Леонард привычным жестом потер подбородок и проронил:

— И что же это, во имя всех богов, могло быть?

— Нечто такое, что потребовало от самого древнего бога наглухо запечатать это прямо за собственным престолом…

После всего того позора, что ему довелось пережить под сводами дворца, юноша резонно рассудил: терять лицо перед мисс «Справедливостью» ему больше некуда. А потому и держался он теперь с куда большей, вальяжной расхлябанностью.

— Мы вполне можем попытаться препарировать этот вопрос… — «Справедливость» Одри украдкой, с легкой опаской скосила глаза на «Мира» Германа Воробья.

Девушка была до глубины души поражена тем, с какой пугающей скоростью этот джентльмен умел сплетать воедино разрозненные факты, выстраивать ассоциации и выковывать железобетонные выводы.

Клейн погрузился в недолгие раздумья и, не выказывая явных предпочтений, произнес:

— Вырисовывается ровно три варианта. Первый: это некое чудовищно могущественное создание из материального мира Второй Эпохи, чья мощь вплотную подбиралась к нулевой Последовательности. «Дракон Воображения» Ангелвед наглухо запер его в самых недрах «Города Чудес» Ливишида, аккурат за Своим троном. Впрочем, этот расклад кажется мне притянутым за уши. Раз уж этот древний бог сотворил сей фолиант, запихнув внутрь Ливишид, дабы исподволь дергать за ниточки как в вымышленном, так и в реальном мирах — у Него стопроцентно имелись свои грандиозные замыслы. Оставлять у Себя под боком столь взрывоопасную, фатальную угрозу на века Он бы ни за что не стал.

— Истинно так. Даже мы всегда стремимся наглухо отсечь любые форс-мажоры, что уж говорить о древнем божестве, — Одри едва заметно кивнула, с абсолютной серьезностью поддержав диалог с «Миром» Германом Воробьем.

В этот самый миг Леонард издал тихий смешок и вклинился:

— А что, если этот древний бог, «Дракон Воображения», заглянул за завесу времени и узрел картины далекого грядущего? Быть может, Он рассудил, что эта запечатанная тварь в критический миг сыграет Ему на руку и поможет претворить замыслы в жизнь?

— Именно поэтому я и сказал, что шансы невелики, а не отмел эту гипотезу напрочь, — с ледяным спокойствием парировал Клейн. — Второй вариант: эта самая запечатанная чертовщина и есть тот самый стержневой, критический элемент в интригах «Дракона Воображения» Ангелведа. Расчет был таков: как только эта книга и перо «0–08» пересекутся,