Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви - Тило Видра

class="p1">А вот Хич проворно бегает по саду на четвереньках с Пат на спине, облаченный при выполнении этой нелегкой задачи в один из своих строгих синих костюмов с белой рубашкой и синим галстуком. Время от времени оба машут рукой снимающей Альме, а Хич строит рожи. Непринужденная, спокойная семейная атмосфера. В семейных эпизодах заметно, как они оба любят свою дочь.

Снимали Хичкоки и костюмированные праздники. Дамы здесь появляются в мужских костюмах, а мужчины – в женской одежде. Кавалер/женщина отвешивает поклон, дама/мужчина приседает в ответ, все галантны и неотразимы, все сияет смехом и лукавством, свежий деревенский воздух напоен флиртом. Официантка в фартучке, разносящая еду и напитки, – разумеется, мужчина.

Один раз мы видим Хича, лежащего на траве с некоей женщиной. Женщина играет на гитаре. Внезапно в кадре появляется Альма и отрывает Хича от романтической идиллии. Сперва она колотит его кулаками по спине, а потом дает хороший пинок под зад. Хич вскакивает и убегает, демонстративно прихрамывая и держась за свою якобы жестоко покалеченную увесистую задницу.

В другой раз мы видим Хича на велосипеде. Он ездит кругами по двору перед Winter’s Grace. К этому времени он уже порядком растолстел и забавно смотрится на велосипеде в своем темном костюме с белой рубашкой и галстуком. В другом эпизоде Хич играет в теннис на корте. А вот он в длинном халате несется по саду за терьером. Но терьер намного быстрее Хича.

Домашнее кино Хичкоков показывает небольшие приемы для друзей или коллег, приезжавших из Лондона. В одном из эпизодов Альма в сопровождении Пат выкатывает в детской коляске из дома в сад несколько дюжин винных бутылок. Позже мы видим, как Хич сидит с кем-то в саду; они едят бананы. Однако банан не исчезает во рту – он принимает свою первоначальную форму, и в конце видео мы видим целый банан. Эти кадры снимались реверсивной съемкой и, соответственно, представали на экране в обратной последовательности. На одной из ранних пленок, где Пат еще совсем маленькая, ее кроватка с деревянной решеткой стоит в саду, а Хич сидит то рядом, то за деревянной решеткой и мимикой и жестами изображает младенца. В другом эпизоде Пат уже постарше, семья принимает гостей в саду, Хич играет в мяч с терьером, а Альма смотрит, стоя рядом, как один из гостей несколько раз подряд подает руку Пат, а та в ответ делает реверанс. Сама Пат вспоминает: «Я была очень легким ребенком и всегда хорошо себя вела. Меня рано научили быть приветливой и любезной с гостями; по тогдашнему британскому обычаю мне полагалось сделать реверанс, когда меня знакомили с кем-то из гостей. Я приучила к этому и своих дочерей».

Второй день рождения Пат также увековечен на пленке: малышка стоит перед тортом с двумя свечами, а гордые родители по очереди позируют рядом. В этих кадрах есть что-то завораживающее и трогательное.

А вот Альма идет по саду и вяжет на ходу. На ней красивое платье и очки, которые она вообще-то предпочитала не носить. Другой эпизод: Альма с чашкой чая перед высокими кустами, на ней тельняшка с короткими рукавами. Пат в такой же тельняшке, только маленькой, играет в куклы. Рядом две их первые собаки, которых они только что завели: золотистый английский кокер-спаниель с королевским именем Эдуард IX и белый терьер, которому досталась прозаическая кличка Мистер Дженкинс. Сколько бы супруги Хичкок не сменили жилищ, у них всегда будут собаки. Чаще всего это были британские силихем-терьеры: их у Хичкоков сменилось четверо, Альма и Хич были буквально влюблены в эту породу. Хотя бывали и исключения, например, очень косматая староанглийская овчарка по имени Креветка, на чьей широкой спине Пат каталась по саду в Winter’s Grace. В следующие десятителетия Эдуарда IX сменят Джеффри и Стенли, которые даже получат короткую роль в кино, а именно в «Птицах», где они вместе с хозяином появляются в фирменном хичкоковском «камео»: сразу после начальных титров эта троица выходит из зоомагазина Дэвидсона на Юнион-сквер, центральной площади Сан-Франциско, в тот самый момент, когда Типпи Хедрен туда заходит. Последним силихем-терьером Хичкоков стала Сара, их любимица в 1970-е годы, последнее десятилетие жизни Хича и Альмы.

Силихем-терьера Хичкок подарил Таллуле Бэнкхед, звезде своего фильма «Спасательная шлюпка» (Lifeboat, 1944) в благодарность за то, что она героически оставалась на съемочной площадке, несмотря на воспаление легких. Она назвала щенка Хичкоком.

О любви Хичкока к собакам и умении находить с ними общий язык рассказывает Хилтон А. Грин, первый помощник режиссера на съемках «Психо» и второй – на съемках «Марни», а позже – один из трех директоров картины в пятьдесят третьем и последнем фильме Хичкока «Семейный заговор»: «Собаки, которых он ведет на поводке в „Птицах“… эти собаки у него питались лучше, чем большинство людей на этом свете. Он каждый день ходил в мясную лавку, выбирал лучший кусок филе и отдавал прокрутить его на фарш для своих собак. Собаки были изумительные! Он приходил с ними на работу, они вечно сидели у него в кабинете. Он их по-настоящему любил».

Альма в свои последние годы в Лондоне и Шэмли Грин даже начала разводить собак. Для разведения она выбрала не обожаемым Хичем селихемов, а английских жесткошерстных фокстерьеров. В семейном архиве Хичкоков сохранилось несколько фотографий, где Альма с добрым десятком фокстерьеров гуляет по улицам и лужайкам Шэмли. На одном из снимков она в белом летнем платье стоит на обочине в окружении собак. Говорят, что иногда она даже возила своих фокстерьеров на собачьи выставки.

Жизнь без собаки возможна, но бессмысленна. Для Хича и Альмы с их любовью к животным это было непредставимое состояние.

Поэтому неудивительно, что Пат на свой четвертый день рождения получила в подарок пони, которого назвала Snowball (Снежок), потому что он был весь белый. Спустя еще четыре года она получит ко дню рождения арабского скакуна. Родители передали ей свою любовь к животным, в особенности страсть Альмы к собакам и лошадям. Она росла среди зверей, дожидавшихся их приезда в Шэмли Грин, и даже не могла себе представить, что бывает иначе.

* * *

Момент, когда закончилось немое кино и наступила эра звука, был настоящим переворотом, технической революцией, повлекшей за собой существенные, глубокие изменения и в художественном языке кинематографа.

Актеры и актрисы, говорившие со специфическим местным акцентом, а также не обладавшие хорошей дикцией или слабо владевшие английским языком, рисковали с появлением звука остаться без работы. Ведь последующее озвучивание было в то время еще не возможно: все, что зритель услышит в готовом фильме, нужно было записывать непосредственно при съемке. Такие технические