Его маленькая Кнопка - Мотя Губина

Она вздрагивает, словно очнувшись, и быстро кивает.

— Всё… всё нормально. Он… он не должен был… — голос дрожит, но в нём нет страха. Только что-то вроде благодарности.

— Марков? — переспрашиваю, глядя, как Егор и примчавшийся ГенСаныч, наконец, растаскивают дерущихся. — Они что, из-за тебя?

Стасенька молчит, но щёки заливает яркий румянец. Вспоминаю, как на прошлой неделе Шубин «случайно» толкнул её в столовой, а Марков тогда швырнул в него йогуртом. Тогда класс просто поржал, но, кажется, это было не просто хулиганство…

— Я… Я помогла ему на английском, а потом мы встретились около его дома и ходили к моей бабушке, она просила… — вдруг начинает тараторить Стася, глядя в пол. — А потом сказал, что если Шубин ещё раз… то он…

Не договаривает, но я и так всё понимаю. Костя Марков: хулиган, шутник, вечный клоун — встал на защиту тихони, которую все считали невидимой.

— Стасенька, ты… — начинаю я, но тут раздаётся голос Маркова.

— Всё, шоу окончено! Расходимся, граждане! — он отряхивает рукав, на котором остался след от Шубинской кроссовки, и вдруг замечает нас. Его взгляд на секунду цепляется за Стасю, но он резко отворачивается, будто случайно. — Мы просто не сошлись во мнениях. Бывает, господа!

Шубина в коридоре давно уже нет. Он, в компании одного из парней из своего класса, уполз на второй этаж зализывать раны.

Егор отходит чуть дальше от гомонящей кучи парней и кивает мне. Всё в порядке.

Я облегчённо фыркаю, чем привлекаю внимание Маркова. Он переключается на меня, явно стараясь замять ситуацию.

— Эй, Кнопочкина! — кричит на весь коридор. — Ты там с Леркой разобралась? А то я, если что, готов за одну из вас выступить в качестве физической силы — опыт у меня есть! За скромный гонорар в виде шоколадки!

— Сам себе покупай, — огрызаюсь, но Стасенька вдруг достаёт из кармана шоколадный батончик и несмело протягивает парню.

— У меня есть… если хочешь…

Марков замирает, будто перед ним не шоколадка, а граната без чеки. Потом медленно подходит ближе и берёт её, поворачивая в руках, как что-то невиданное. Воздух вокруг них просто электризуется.

— Э… спасибо, — бормочет он, и я впервые вижу, как на его щеках проступает краска. — Я, значит… э… потом отдам.

— Не надо, — Стася улыбается, и эта улыбка — робкая, но искренняя — заставляет Маркова потупить взгляд.

— Ладно, — он резко разворачивается и идёт первым в класс, сунув шоколадку во внутренний карман. — Всем спасибо, все свободны!

Стасенька смотрит ему вслед, а я ловлю себя на мысли, что их молчаливый диалог был красноречивее любых слов. Возможно, под маской классного клоуна скрывается кто-то, кто умеет не только смешить, но и защищать.

— Пойдём, — беру Стасю под руку, как раз под звук звонка, — а то опоздаем.

Она кивает, но продолжает сверлить спину одноклассника взглядом, словно надеясь, что Марков обернётся. И — о, чудо — он оборачивается. Всего на секунду. Но этого достаточно, чтобы понять — между ними что-то началось. Что-то хрупкое, неловкое, но настоящее.

А я тем временем думаю, что, наверное, даже у хулиганов есть своя тихая вселенная. И иногда в ней находится место для тех, кто не умеет кричать.

Глава 23

Я решаюсь на разговор

Настал тот день, когда мои оценки выправились, а до матча Егора осталась всего чуть больше недели. Больше ждать нельзя…

Серёжа стоит у двери, переминаясь с ноги на ногу, словно ждёт команды ворваться в бой. Он давно обещал помощь, но не ожидал, что я её попрошу так внезапно. Но так как давать заднюю поздно, то смиренно ждёт. Я же стараюсь успокоиться и глубоко дышу, пытаясь собрать мысли в кучу. В итоге, решаюсь и в сопровождении брата захожу на кухню, где родители ужинают. Мама пьёт кофе, папа ест и одновременно листает какие-то бумаги, но глаза скользят по строчкам довольно рассеянно. На столе — ваза с увядшими ромашками и тарелка с недоеденным яблочным штруделем. Аромат корицы смешивается с напряжением.

— Мам, пап… — начинаю тише, чем планировала. Голос будто растворяется в воздухе. Серёжа кашляет, подталкивая меня локтем. — Мне нужно поговорить. О… о Егоре.

Мама замирает. Папа медленно поднимает взгляд, и во мне всё будто переворачивается.

— Юлечка, может не сейчас? — мама нервно сминает в руках салфетку и посматривает на папу с опаской.

— Мы уже обсуждали это, Юля, — говорит отец довольно сухо. — Ты знаешь наше мнение.

— Знаю. Но ваше мнение — не моё, — пальцы сжимают в руках телефон, который мне недавно показательно «вернули», словно он может мне чем-то помочь. Серёжа незаметно кивает, будто говорит: «Давай, сестрёнка». Но сам молчит, зараза! — Я же… я же исправила все оценки, как вы и хотели. Меня все учителя хвалят. Я сделала всё! А вы…

— А что мы?

— Вы видите только оценки и планы, — шепчу еле слышно, покрываясь потом от страха. — А я… я живой человек.

Папа складывает руки на груди, брови сходятся в строгой линии.

— И что ты хочешь? Чтобы мы разрешили тебе гулять с этим… спортсменом вместо учебы?

— Он не «этот спортсмен», — отвечаю, чувствуя, как тепло разливается по груди при мысли о нём. — Он — Егор. Тот, кто помогал мне с геометрией, когда я плакала из-за контрольной. Кто провожал домой, когда Шубин пытался меня задеть. Он… надёжный.

Мама поднимает глаза, и в них мелькает интерес. Не к Егору — его она видела. А к моей реакции.

— Надёжный?

— Да, — говорю чуть твёрже. — Он не бросает слов на ветер. Помогает, защищает. Он хороший. Через две недели… Даже немного раньше… у него важный матч, и он тренируется каждый день, но всё равно находит время, чтобы… — голос дрожит, — чтобы поддержать меня.

Папа хмурится сильнее, но уже не перебивает.

— Вы боитесь, что он меня отвлечёт, — продолжаю, ловя мамин взгляд. — Но именно он помог мне поверить, что я могу учиться ради себя, а не ради ваших ожиданий.

Серёжа, будто почувствовав слабину, подсаживается к столу:

— Пап, ты же сам говорил, что главное в людях — характер. Вот у Егора он есть. Да, парень не экономист, но зато честный. И Юлю не предаст.

Папа вздыхает, проводя рукой по щетине.

— А если он… не справится с ответственностью? Увлечётся спортом, бросит тебя…

— Тогда это будет мой выбор, — перебиваю мягко. — Но дайте мне хотя бы шанс его сделать. Хотя бы… попробовать.

Тишина. Мама перебирает уголки салфетки, потом неожиданно кладёт руку на папину.

— Михаил… Может, правда встретимся с ним? Посмотрим,