Пламенев. Книга 4 - Сергей Витальевич Карелин

дел с представителями рода. Причины не называла, но в голосе звучала личная, острая боль. Я не стал расспрашивать. Захочет — расскажет. Мое предложение — создать что-то свое, независимое, вне их системы, — зацепило ее сразу.

Последними, уже когда все сидели, пришли немного запыхавшиеся Дима и Коля. Парни с полотняной мануфактуры — крепкие, коренастые, с руками, привыкшими к тяжелой работе и кулачным дракам в цеховых разборках. У обоих Дух на твердых поздних Венах.

Они пришли сами, нашли меня через Пудова, сказали, что слышали про меня от общих знакомых с боев и хотят пригодиться мне хоть чем-то.

Все семеро сидели теперь в комнате вокруг стола. Петр, Зина, Слава, Семен, Нина, Дима, Коля. И Гриша, который стоял у двери, прислонившись к косяку. Как бы в стороне, но его присутствие здесь, его молчаливая наблюдательность тоже были знаком — знаком того, что это не просто сходка, а начало чего-то важного.

Никто не получал от меня денег, не давал клятв. Они оставались на своих текущих работах — охранниками, вышибалами, учениками, рабочими.

Все, что у них было от меня на данный момент, — это несколько долгих, откровенных разговоров. О силе, которая не для насилия над слабыми. О порядке, который строится не на страхе, а на уважении. О том, что можно быть не просто наемной силой или винтиком в чужой машине, а частью чего-то, что со временем может стать настоящей, признанной силой.

Это звучало как красивая, почти детская сказка на фоне грязной реальности Мильска. Но они поверили. Или, что вероятнее, очень хотели верить во что-то подобное. И этого пока хватало.

Я посмотрел на их лица — ожидающие, настороженные, но без страха. Решительные.

У меня не было для них сейчас ни золота, ни земель, ни титулов. Только слова, личный пример и тяжелая секира в углу. И сегодняшняя новость, которая станет первой проверкой их веры не в светлое будущее, а в меня, как в лидера здесь и сейчас.

— Все собрались, — сказал я тихо, и в комнате, где и до того было не особо шумно, наступила напряженная тишина, — Спасибо, что пришли. Есть кое-что, что нужно обсудить.

Я дал им пару секунд, чтобы осмотреться, оценить друг друга в этой новой, обстановке. По факту они все были знакомы друг с другом, но до сих пор как-то так получалось, что все вместе мы не собирались. Повода подходящего не было, и я не видел смысла звать их просто так.

Петр сидел неподвижно, его взгляд плавно переходил от человека к человеку. Зина и Слава то и дело бросали взгляды друг на друга, будто ища поддержки, и каждый раз после таких переглядываний их наполняла уверенность. Семен откинулся на стуле, его массивные руки расслабленно лежали на коленях, в глазах — спокойствие и, похоже, даже безразличие. Нина смотрела прямо на меня, ее лицо было сосредоточенным, как у ученика на важном уроке. Дима и Коля мялись, явно чувствуя себя немного не в своей тарелке, но стараясь этого не показывать.

Я начал без вступлений, срезая напряженное ожидание.

— Через три дня — сходка глав всех банд Мильска. Одна из главных тем — банда Сизых Воронов. Их выдавили из Морозовска после внутренней резни, теперь они метят сюда, ищут новую кормушку.

Петр нахмурился, его тонкие брови сошлись. Нина замерла, только ее пальцы слегка сжались. Семен скептично хмыкнул.

— На сходке будут решать: драться с ними всем миром или пустить, договорившись о долях, — продолжал я. — Но итог будет один и тот же, что бы ни решили. Если пустят, Вороны, вмиг став сильнейшей бандой Мильска, тут же позарятся на самый жирный кусок. И после того как они возьмут свое, начнется дележ оставшегося. Если не пустят и начнется открытая война — в сражении кто-то потеряет больше бойцов, кто-то меньше. И после победы над Воронами, когда все будут ослаблены и в крови, начнется тот же дележ, в котором оставшиеся в силе будут жать пострадавших.

Я встретился взглядом со всеми по очереди, давая понять, что это обращение лично к каждому.

— В этой грызне, в этой мутной воде будет наш шанс. Мы выйдем на большую сцену. Как отдельное подразделение внутри Червонной Руки. Будем брать задачи, которые дадут влияние и вес. Покажем всем, что мы эффективны, быстры, сильны. Привлечем внимание. Чтобы не только в нашей банде — во всем подполье города о нас узнали. Чтобы каждый боец, каждый сильный парень или девушка, которые устали от старых порядков, от тупой жестокости и бесперспективности, услышали про нас. И задумались.

Пудов у двери едва заметно кивнул. Его глаза, обычно бегающие, сейчас стали неподвижными — он явно уже просчитывал варианты, каналы информации, слабые места.

— Если проявим себя хорошо, — сказал я, делая акцент на этом слове, — и заработаем достаточно и денег, и уважения, появится реальная возможность для развития. В том числе даже возможность купить духовные эликсиры.

Эликсирами назывались особые препараты, которые гнали из духовных трав. Они стоили в десятки раз дороже пилюль, но для Магов их эффект сложно было переоценить.

Они не давали моментальной вспышки энергии, как пилюли, но ускоряли накопление Духа и развитие Вен и Сердца в разы, а то и в десятки раз на долгие часы и даже дни.

Правда, постоянное или чрезмерное их использование было чревато застоями в будущем. Поэтому даже Топтыгины, хотя в теории, наверное, могли себе это позволить, не заливали своих Магов эликсирами до умопомрачения.

Но так как никто из этих ребят эликсиров даже в глаза никогда не видел и у них не было возможности к ним привыкнуть, для быстрого повышения сил отряда это было бы хорошее подспорье. Вопрос был «только» в стоимости эликсиров.

Молчание продлилось еще несколько секунд, а потом его прорвал неуверенный голос Коли.

— Выскочками прослывем, — выдохнул он. — Сильно высунемся — нас же и срежут первыми. Как назойливых мух. Кому мы нужны — новоявленные, без связей, без тылов?

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского, Коль, — тут же резко парировала Зина, и ее голос был отточенным и быстрым, как удар клинка. Она повернулась к нему, сверкнув глазами. — Какой тогда был смысл вообще нам собираться и идти с Сашей? Я не хочу до старости охранять обозы, я не для этого столько тренировалась.

— Верно, — поддержал ее брат, Слава. Его голос был чуть спокойнее, но не менее твердым. — Если мы покажем настоящий класс, если будем делать то, чего другие не могут — к нам потянутся.