Пламенев. Книга 4 - Сергей Витальевич Карелин

Алексей на начальном, но крепком Сердце, проверенный боец банды. Я — мальчишка, сумевший, по слухам, убить грабителя на том же раннем Сердце, но с трудом, к тому же с помощью других. А с тех пор я так ни разу и не сошелся в реальном бою с кем-то из Магов на Сердце. Так что «обновленных данных» о моей реальной силе у Лисицына не могло быть.

Да и кто бы поверил, что парень в восемнадцать достиг того же уровня силы, что и другой, по-настоящему редкий талант в двадцать шесть. Риск казался минимальным, а выигрыш — жирным.

— Идет, — выдохнул Лисицын, и его лицо снова расплылось в широкой, жадной ухмылке. Он уже, видимо, мысленно прикидывал, куда потратит доходы с наших бывших купцов. — Только потом не вздумай отказываться от слов, калека. При всех сказал — при всех и ответишь.

— Взаимно, Евгений, взаимно, — огрызнулся Червин, кивнул мне и вернулся к Розе.

Лисицын наклонился к Алексею, прикрыв рот ладонью, и что-то быстро прошептал ему на ухо. Тот слушал, не меняя каменного выражения лица, лишь коротко и четко кивнул, как солдат, принимающий приказ.

Потом Алексей пошел ко мне. Вышел на пустое пространство, остановился в десяти шагах от меня. Он оказался всего на пару пальцев выше, но его плечи были раза в полтора шире моих, грудь была массивной плитой под простой холщовой рубахой, шея — коротким, мощным столбом.

В его позе не было суеты, лишнего движения, только плотная мощь. Он выглядел как камень, который можно сбросить с утеса, и он не разобьется, а проломит землю.

Затем его руки опустились к бедрам, к двум кожаным чехлам. Раздалась пара сухих, отчетливых щелчка застежек. Он вытащил два молота.

Не боевых узких и вытянутых клевцов, как я видел у некоторых бойцов других банд, а тяжелых, похожих на кузнечные. С массивными, чуть скошенными стальными головками на коротких, утолщенных к концу дубовых рукоятях, обмотанных для сцепления промасленной кожей. Каждый — килограмма по три-четыре, не меньше. Он провернул их в ладонях одним плавным движением запястий, и мышцы предплечий сыграли под кожей, как переплетенные стальные канаты.

— Ничего личного, — сказал он голосом, лишенным злобы или злорадства.

И бросился вперед.

Глава 12

Без сигнала, без объявления. Ноги Алексея оттолкнулись от пола с резкостью и силой, которые казались несовместимыми с его массой. Доски под ним слегка прогнулись и заскрипели.

Я не отступил. Встретил его, сделав шаг навстречу, вложив вес тела в движение. Секира в моей руке описала короткую, рубящую дугу сверху вниз, прямо в центр его надвигающейся макушки. Расчет был прост и груб: заставить остановиться, поднять молоты для блока, войти в силовую борьбу, где длина моего оружия даст преимущество.

Но Алексей не остановился. Его тело дрогнуло, и он просто исчез с линии атаки. Не прыжок в сторону, а стремительное, почти призрачное смещение вбок где-то на полметра.

Воздух со свистом рассекло там, где он только что был. Секира с глухим стуком врезалась в деревянный пол, вырвав щепки и оставив свежий заруб.

А в тот же миг уже сбоку, на уровне моей головы, летел его правый молот. Прямо в висок.

Это явно была не просто скорость. Техника. Нечто похожее на ледяное покрытие сабли того бандита в степи. Или на фирменную кровавую накачку наших бойцов из Червонной Руки — разогнать кровь Духом, дать взрывной прилив силы.

Мысль пронеслась за долю секунды, обгоняя удар. Я рванул древко секиры вверх, вырывая лезвие из пола, но времени на полноценный замах не было. Только на блок. Перехватил рукоять двумя руками, выставил ее как барьер между летящим металлом и своей головой.

Удар пришелся в середину древка, чуть ниже моих рук. Прочное, промасленное дерево выдержало, не расколовшись. Волна удара передалась в ладони, запястья, плечи. Меня отбросило, ноги поехали по неровному полу. Я отшатнулся на два шага назад, инстинктивно гася инерцию, чувствуя, как дрожь гаснет в руках.

Алексей не дал опомниться. Он уже ринулся вперед снова — прямым, давящим напором, как таран. Я занес секиру для широкого горизонтального удара, целясь ему в ребра, пытаясь использовать длину.

Но в последний момент, когда лезвие уже пошло в движение, его тело снова исчезло с траектории секиры. И почти сразу же, после шага обратно в зону удара, его левый молот начал короткую, коварную дугу снизу вверх — прямо мне в подреберье.

Мы обменялись еще парой быстрых и жестоких ударов. Я атаковал широкими, рубящими дугами, стараясь держать дистанцию. Он ускользал тем самым взрывным смещением, которое разрывало логику боя, и контратаковал короткими, мощными выпадами своих молотов.

Мои удары секирой либо шли в пустоту, разрезая воздух, либо встречали жесткий, точный блок, от которого по рукам отдавалась глухая костная дрожь. Его удары я парировал перехватом древка. Меня уже не отбрасывало — после первого раза я был готов к его силе, — но это все равно было не слишком приятно.

И все же с каждым обменом я видел больше: ловил детали, использовал духовное зрение, чтобы оценить его технику. Взрывной импульс Духа, перенаправляемый из Сердца в мышцы ног на долю секунды. А после требовалась микроскопическая пауза, чтобы перераспределить силу обратно, стабилизировать стойку.

И он всегда смещался в одну сторону — вправо от линии собственной атаки. Привычка или слабость на левом фланге, которую он компенсировал.

Если я заставлю его сместиться в заранее выбранную зону, где мое оружие все еще сможет его достать…

Я снова пошел в атаку. Резким, режущим горизонтальным взмахом целясь в уровень его пояса, схватив секиру чуть ближе к лезвиям.

Алексей среагировал предсказуемо. Его тело дрогнуло, мышцы ног напряглись, и он рванулся вправо, уходя с линии атаки. Его молоты уже начали подниматься, готовясь к контратаке.

В тот самый миг, когда смещение завершилось и он замер, я слегка разжал пальцы. Древко проскользило вперед в ладонях. И только когда пальцы достигли утолщения у хвоста, я снова сжал их, резко увеличив радиус атаки сразу сантиметров на сорок-пятьдесят.

Лезвие, которое должно было пройти в паре десятков сантиметров от него, внезапно оказалось у груди Алексея.

Его глаза, до этого холодные и сосредоточенные, расширились на долю секунды. Он не ожидал такого. Не ожидал, что дистанция изменится так фатально. Молоты взметнулись вверх, скрестились перед грудью в последнее мгновение, принимая удар на стальные рукояти.

Клинок секиры врезался в их перекрестье с металлическим воем. Раздался скрежет, брызнули искры. Но сила удара была не