Пламенев. Книга 4 - Сергей Витальевич Карелин

— Мне интересен практический аспект, — тихо, но очень четко сказала Нина. Она сидела, по-прежнему почти неотрывно глядя прямо на меня. — Какие именно задачи мы будем брать? Конкретные. Чтобы нас заметили, но при этом не раздавили сразу, как только поднимем голову. Нужен первый ход, который заявит о нас, но не сделает главной мишенью.

— Согласен, — кивнул Петр. Он говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Не стоит идти сразу и браться за прессинг торговцев и лавочников. Лучше, например, перехватить груз, на который положила глаз другая банда. Или отбить временно занятый кем-то склад.

— Или разобраться с какой-нибудь бандитской шелупонью, с бандой-однодневкой, которые сто процентов будут появляться из-за общей кутерьмы, — добавил Семен. — Устроить показательную чистку. Быстро, жестко, на глазах у всех. Чтобы запомнили, как мы работаем.

— Надо ко всем этим сценариям подготовиться заранее, — продолжил Петр. — Отработать возможные варианты, решить, кто на какой позиции будет. Нас не так много, и, хотя каждый на поздней или выше стадии Вен, плюс сам Саша, который уже на Сердце, это даже близко не гарантирует успех, если будем пытаться брать все нахрапом.

Обсуждение закрутилось само, подхваченное их энергией. Я слушал не перебивая, оценивая ход их мыслей. Петр и Нина мыслили стратегически, искали системный подход. Зина и Слава — агрессивно, напористо, но с интуитивным пониманием рисков и психологии улицы. Дима и Семен искали конкретику, приземленные варианты. Коля еще немного побубнил что-то про риски, но его уже почти не слушали.

Они брали инициативу, а не просто кивали. Хорошо. Значит, верили не только мне на слово, но и в саму идею, чувствовали в ней свое место.

Значит, они будут вкладываться по-настоящему. Эликсиры — сильный, правильный стимул. И не только для этих семерых. Если получится их достать, даже слухи о том, что ребята из моего отряда могут себе такое позволить, заставят пару человек со стороны Ратникова или из других банд серьезно задуматься о переходе.

— Ладно, — сказал я, перекрывая нарастающий гул голосов. — У вас есть три дня. Подумайте сами. Каждый. Пока что сами по себе. После сходки встретимся еще раз, все обсудим подробнее и уже начнем тренировки.

Я встал. Это был четкий, недвусмысленный сигнал — обсуждение окончено.

Ребята тоже начали вставать и потихоньку расходиться. Прощание, правда, после такого резкого начала встречи вышло немного сумбурным и скомканным.

Пожалуй, в будущем все-таки лучше будет не звать их вот так, всего на полчаса, просто чтобы сообщить важные новости. Но менять планы я не хотел, к тому же до сходки, пока не станут понятны сроки и итоговое решение по Воронам и рейду на Зверя, смысла рассуждать о чем-либо было не так уж и много.

Последним ушел Гриша, и я остался один в опустевшей комнате, где воздух еще хранил тепло их дыхания и энергию невысказанных планов. Вернув стол на место у стены и убрав стулья, которые специально натащил ради таких вот встреч (самому мне они, разумеется, были не нужны в таком количестве), я занялся тренировками. Надвигающиеся перемены и новые вызовы заставили меня выкладываться куда больше обычного, и лег я лишь во втором часу, полностью вымотанный.

Теперь оставалось только дождаться сходки банд.

Глава 11

Три дня спустя, когда солнце стояло в зените, я вошел в «Косолапого Мишку». Гул приглушенных разговоров стих на секунду, когда я переступил порог, потом возобновился, но уже тише.

Червин стоял у стойки, ловко поправляя одной рукой пряжку на своем длинном черном плаще. Рядом стояла Роза. Они были уже полностью готовы.

— Вовремя, скоро выходим, — заметил Червин, кивком оценив мое появление.

— Не люблю опаздывать, — ответил, останавливаясь рядом, чувствуя, как на меня смотрят со всех углов зала.

Мы ждали еще минут десять в почти полном молчании. Червин что-то негромко сказал Марку, который тоже присутствовал, но на сходку допущен не был, так что просто сидел за столиком неподалеку от бара. Роза неподвижно смотрела на входную дверь.

Наконец та распахнулась, впустив троих человек. Ратников вошел первым, за ним, как тени, Роман и Клим — широкоплечий, с лицом, на котором читалось хроническое недовольство миром.

Ратников остановился прямо перед нами, не приближаясь. Его взгляд скользнул по Червину, по Марку, по Розе, оценивая, и наконец задержался на мне. На меня он смотрел дольше, чем на остальных.

— Иван Петрович. Марк. Роза. — Его голос был ровным, без единой шероховатости. Затем он плавно повернул голову ко мне: — Александр. Рад видеть в строю. Нам понадобятся все силы.

Он улыбался тонкими, напряженными губами. Но его глаза не улыбались. Более того, в них не было привычного раздражения или презрительного снобизма. Была холодная, сконцентрированная злоба, направленная лично на меня.

Это было странно. Что-то изменилось с нашей последней встречи где-то три недели назад. Он явно был зол не просто на мое растущее влияние, а лично на меня. Но думать об этом, копаться сейчас было некогда и опасно.

Впрочем, забывать тоже не стоило.

— И я, Олег Степанович, — ответил ему, кивнув с той же нейтральной, ни к чему не обязывающей вежливостью. — Всегда готов внести вклад.

Червин бросил короткий взгляд на нас обоих, заметив этот обмен, но ничего не сказал вслух. Только его пальцы слегка постучали по стойке.

— Пора, — просто произнес он, отталкиваясь от стойки, и первым двинулся к выходу не оглядываясь.

Мы вышли на улицу, образовав нестройную, но четко разделенную группу. Червин, я и Роза шли впереди плотным треугольником. Ратников и Клим — сзади, отстав на три шага. Я чувствовал взгляд Ратникова, пристальный и тяжелый, между лопаток. Он явно был настроен куда более агрессивно, чем раньше.

Мы прошли вглубь портового района, к реке. Улицы здесь были шире, но грязнее, пахло рыбой, дегтем и гниющими отбросами. Наконец свернули к одному из старых кирпичных складов у самых причалов — массивному, мрачному зданию с заколоченными окнами и большими двустворчатыми воротами.

У ворот, за которыми угадывалось огромное, темное, пустое пространство, стояли двое караульных. По зеленым потрепанным повязкам на рукавах я узнал бойцов банды Семи Соколов — контроллеров на таких сходках, сильнейших в городе. Они молча, лишь кивнув Червину и скользнув оценивающими взглядами по остальным, отодвинули тяжелый засов и пропустили нас внутрь.

Склад был огромным. Высокий потолок терялся в темноте, из которой свисали на длинных цепях несколько керосиновых фонарей, отбрасывающих на стены и пол прыгающие, неровные тени.

В центре,