Линии: краткая история - Тим Ингольд

это восприятие придает линии вид следа. Тем не менее линия, образованная на тканой поверхности, поскольку она состоит из нитей, в действительности совсем не похожа на линию, проведенную на уже существующей поверхности. Различие между ними станет очевидным, если сопоставить одеяло с другим важным средоточием художественной практики навахо – песочной живописью. Она представляет собой нанесение тонкой струйки окрашенного песка – сперва одного цвета, затем другого – для создания линейного узора на песке естественного цвета – цвета земли; узор создается на гладкой, заранее подготовленной поверхности. Песку дают просочиться между указательным и средним пальцами, контролируя поток большим пальцем. В песочной живописи линия, очевидно, представляет собой аддитивный след, кристаллизацию точных движений и жестов, которые участвуют в ее проведении. Некоторые ткачи из племени навахо, вынужденные производить «подлинно навахские» узоры для туристического рынка, стали копировать на одеялах узоры из песочной живописи. Но результаты, как рассказывает Рейхард, в целом неудовлетворительны, не только потому что практически невозможно добиться нужных цветов, но и потому что техника ткачества не подходит для создания узоров такого рода. Они слишком сложны (Reichard 1936: 156).

Короче говоря, в то время как линия на уже существующей поверхности (например, в песочной живописи) – это след движения, линия на поверхности, сотканной из нитей (например, на одеяле), органично растет в одном направлении посредством накопления поперечных, возвратно-поступательных движений в другом. Это различие, в свою очередь, дает ключ к пониманию отношения между ткачеством и письмом. Отмеченное выше общее происхождение слов «текст» и «текстиль» от texere, «ткать», указывает на важность этого отношения. Как получилось, что письмо, которое обычно заключается в нанесении следов на поверхность, было смоделировано по образцу ткачества, которое предполагает манипулирование нитями? Как нить ткача превратилась в след писателя? Китайский философ Лю Се, живший в V веке нашей эры, поставил этот вопрос у истоков письма в своем интригующем, но загадочном замечании о том, что «когда птичьи метки заменили узелковые шнуры, возникла письменность»[11]. Видимо, он подразумевал замену системы обозначений, основанной на завязывании узлов и петель на нитях или веревках, системой, основанной на инскриптивных следах, аналогичных следам птиц и животных.

Рис. 2.14 Завязанный узлами шнур палингави, кандингей, средняя часть долины реки Сепик, Папуа – Новая Гвинея. Воспроизведено по: Wassmann 1991: 71

От завязанных узлами шнуров до вышитых букв

В конце концов, нотация не сводится к следам. Например, у народа кандингей из средней части долины реки Сепик, Папуа – Новая Гвинея, самый важный человек в каждой группе хранит завязанный узлами шнур от шести до восьми метров в длину и три сантиметра в толщину, который, как говорят, символизирует первобытную миграцию, во время которой основатель клана, следуя по пути крокодила, путешествовал от одного места к другому (рис. 2.14). Каждый большой узел на шнуре, в который вплетен высушенный кусочек скорлупы бетелевого ореха, репрезентирует первобытное место, тогда как меньшие узлы, ему предшествующие, обозначают тайные имена тотема, обитающего в этом месте. Во время важных церемоний владелец шнура пропускает его через пальцы, как если бы держал в руках четки, и «пропевает» каждое место и связанные с ним тотемы. Таким образом, проскальзывание шнура между пальцами соответствует движению основателя клана, когда тот путешествовал от одного поселения к другому. Во время похоронных церемоний это движение также соответствует путешествию призрака, который, отправляясь в страну мертвых, переносится на травяной остров, который при этом по пути садится на мель в одном месте за другим (Wassmann 1991: 51–60, 70–71, 103–105, 114; о живущем неподалеку народе ятмул см. также Silverman 1998: 429).

Рис. 2.15 Кипукамайок, или «тот, кому поручено кипу», изображен Фелипе Гуаманом Помой де Айалой на рубеже XVII века. Он держит кипу в руках, а в левом нижнем углу изображена таптана, или каменное счетное устройство. Воспроизведено по: Guaman Poma de Ayala 1987: 365.

Самый известный пример нотационного устройства, полностью состоящего из нитей, – это, конечно же, кипу инков. Кипу представляет собой скрученный шнур, к которому с помощью узлов прикреплены вторичные шнуры (рис. 2.15). Кроме того, третичные шнуры могут быть связаны узлами со вторичными, четвертичные с третичными, пятиричные с четвертичным и так далее. Ученые до сих пор спорят о функции кипу: служило ли оно для пробуждения памяти или для записи информации, и – если последнее – была ли эта информация сугубо числовой или включала в себя элементы повествования (Quilter and Urton 2002). Однако не вызывает сомнений, что почти каждый элемент его конструкции нес в себе то или иное значение, включая типы узлов и их расположение на шнурах, способы скручивания шнуров и используемые цветовые сочетания. Более того, будучи разновидностью ткани, кипу строится по тому же принципу, предполагающему сочетание несущей линии с подвесками, как и многие другие виды ткани у инков, включая ожерелья, повязки на голову и, конечно, в более широком масштабе, подвесной мост. Но хотя у инков было высоко развито ткачество, кипу не ткут, и это не текстиль. У него нет никакой поверхности, кроме поверхностей шнуров, из которых оно сделано.

В поисках примера письменности, которая фактически вплетена в текстиль, мы можем перейти от Анд к Мезоамерике, к народам майя из Гватемалы. В «Пополь-Вух», хронике сотворения человека, деяний богов, происхождения и истории народа киче и хронологии их правителей, написанной (испанскими буквами, но на местном языке киче) в XVI веке, о богах-обезьянах говорится, что «они флейтисты, певцы и писцы; они также граверы, ювелиры, мастера по металлу» (Tedlock and Tedlock 1985: 123)[12]. В этом отрывке писец назван ajtz'ib, от слова, обозначающего письменные знаки, tz'ib. Но, согласно Барбаре и Деннису Тедлок, на чью авторитетную работу я опираюсь в этом обсуждении, tz'ib может также относиться к «изображениям, узорам и диаграммам в целом, будь они начертаны, нарисованы, выгравированы, вышиты или сотканы» (ibid.: 124). На шарфах, сотканных майя-киче в наши дни, вышиты зооморфные фигуры, а также дополнительные узоры, указывающие на личность ткача. Всё это tz'ib (в то время как вертикальные цветные полосы, проходящие через текстиль, – нет). Пример показан на рисунке 2.16. На этом шарфе также вышито заглавными буквами имя его владельца. Хотя соседство букв и узоров кажется нам неуместным, для современного киче в нем нет ничего особенного, ведь то и другое – примеры tz'ib. Однако важно отметить, что в то время как буквы были вышиты после завершения ткачества, узоры были созданы в самом процессе ткачества путем добавления дополнительных уточных нитей. Таким образом, хотя они выглядят как следы на поверхности шарфа, на самом деле эти