Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

и подросткового возраста. Среди сексуально незрелых преступников это не редкость. Возможно, он начал щупать ее или принуждать к оральному сексу. Он хорошо знал родителей Кристины и, когда девочка начала кричать и плакать, понял – она обо всем расскажет матери. Значит, придется убить ее. Ножевые удары по всему телу свидетельствовали о том, что справиться с жертвой оказалось нелегко. Она пыталась вырваться, невзирая на свои раны. По заключению судмедэкспертизы, ударом ножа было сломано одно из ребер девочки.

Этому индивиду должно быть двадцать – двадцать пять лет, хотя в данном случае определить возраст достаточно трудно. Учитывая фантазии и то, что он с трудом справился с девочкой, преступник мог быть человеком постарше с замедленным эмоциональным развитием. По моему мнению, полиция уже беседовала с ним.

Широкий разброс ножевых ранений служил дополнительным подтверждением того, что девочка пыталась бороться. Это также свидетельствовало о неопытности преступника. По всей вероятности, это убийство было у него первым, хотя я полагал, что в прошлом его могли привлекать к ответственности за какие-то нарушения общественного порядка вроде вуайеризма или мелких поджогов. Более опытный преступник старшего возраста, скорее всего, удушил бы жертву или ударил тупым оружием, что было бы гораздо менее хлопотно, чем многократные удары ножом. Тело обнаружили на значительном расстоянии от места похищения, и это указывало на то, что преступник старался максимально отдалиться от местности, где его хорошо знают. Кроме того, состояние трупа, его поза и тот факт, что его никак не замаскировали, свидетельствовали о сравнительно дезорганизованном преступнике. Исходя из этого, он должен выглядеть несколько неухоженным, и, по всей вероятности, вести ночной образ жизни, предпочитая спать днем. Его работа, если она у него есть, не подразумевает особых умственных усилий. Он не слишком следит за состоянием своей машины с большим пробегом.

Я подумал, что в этот период жизни преступник, скорее всего, испытывает сильный стресс. Тип и детали преступления не позволяли предположить, женат ли он или состоит в отношениях с женщиной, поэтому его стресс должен был быть обусловлен причиной иного рода. Возможно, у него возникли проблемы на работе или его внезапно уволили. Может, он проживает у родителей или у старшего родственника и подвергся какому-то давлению с их стороны. Но в чем бы ни заключалась причина, она была так или иначе связана с более общей проблемой с его самооценкой. Возможно, у преступника есть физические изъяны, нарушения речи, плохой цвет лица или еще какие-нибудь недостатки, которые, как ему кажется, ставят его в невыгодное положение перед ровесницами. Я подумал, что он из числа тех, кто охотно играет с соседскими детьми и предпочитает общаться с людьми моложе себя.

Во время борьбы с жертвой преступник испачкался в крови, поэтому сразу после убийства должен был вернуться домой, чтобы помыться и почиститься, возможно, даже уничтожить одежду, которая на нем была. Любой очевидец такого постпреступного поведения понял бы, что что-то не так. Были бы заметны и перемены в обычном поведении – повышенная нервозность, зажатость, проблемы со сном, злоупотребление алкоголем или курение. Если он жил в том же районе, его наверняка опросили в полиции. Чтобы отвести от себя подозрения, он должен был проявить себя крайне услужливым и готовым помочь, а также всячески пытаться включиться в процесс, чтобы следить за ходом следствия. Этот человек не замышлял убийство, поэтому не имел продуманного плана ухода от ответственности. Он не уедет из этих мест, даже если посчитает, что находится под подозрением, ведь это могут воспринять как дополнительное доказательство его вины. Кто-то из окружающих мог обратить внимание на его потребность вернуться к месту обнаружения тела, и он наверняка придумал для этого уважительную причину. Я также обрисовал ряд проактивных методов, полезных для изобличения преступника. Наутро я передал детективам запись, и они сразу же приступили к ее расшифровке.

Вскоре я узнал причину такого горячего интереса Шепарда и Фицпатрика. Один из опрошенных в ходе следствия практически полностью соответствовал моему психологическому портрету. Мужчину звали Гай Пол Морин, ему было под тридцать, и он проживал в доме своих родителей, расположенном по соседству с домом Джессопов. Он увлекался музыкой, играл на кларнете в местном любительском оркестре, и Кристина хорошо знала его. Имелись и серьезные вещественные доказательства в виде следов крови, соскобов краски со стен его дома и волокон одежды Кристины.

В апреле 1985 года Морина арестовали и предъявили ему обвинения, но получить от него признание в ходе допросов не удалось. Полагаю, местные жители неоднозначно отнеслись к этому аресту. В их представлении Кристину мог убить только чужой человек, а никак не тот, кто ее знал. При этом Гай Морин совсем не походил на чудовище, способное на что-либо подобное. Как, впрочем, и Пол Бернардо.

Через некоторое время полиция отправила в тюрьму сотрудника под прикрытием, которого подсадили к Морину под видом сокамерника. В Канаде такие приемы считаются законными. На первом суде этот сотрудник показал, что высказывания Морина убедительно свидетельствовали о его виновности, которую тот категорически отрицал.

Дальнейшие события приняли неловкий и печальный оборот. Родители Кристины развелись, родители Морина разорились, а его отец серьезно заболел.

На первом суде, который проходил в начале 1986 года в Лондоне, провинция Онтарио, Морин не признал себя виновным. При этом в разгар слушаний его адвокат заявил присяжным, что в случае их решения о виновности сторона защиты будет настаивать на признании Морина невменяемым. Присяжные оправдали Морина за недостаточностью улик.

Государственный обвинитель обжаловал это решение, что само по себе было необычно, и в июне 1987 года апелляционный суд провинции Онтарио отменил вердикт и вынес решение о пересмотре дела. На следующий год Верховный суд Канады оставил в силе решение апелляционной инстанции.

В конце 1991 года начался второй шестимесячный процесс, результатом которого стал обвинительный вердикт, вынесенный присяжными после восьмидневного совещания. Морина отправили в тюрьму.

Однако в 1995 году анализ ДНК, который было невозможно провести в середине 1980-х – начале 1990-х, показал, что ДНК Морина из пробы крови не совпадает с ДНК в сперме, обнаруженной на белье Кристины. Морина освободили и оправдали. А дело Кристины Джессоп вновь перешло в категорию нераскрытых.

Как служащим правоохранительных органов и родителям, нам неприятно видеть такие путаные и неоднозначные результаты. Считаю ли я по-прежнему, что Гай Пол Морин виновен в убийстве Кристины Джессоп? Это решать суду, а не мне[8]. Никто из сотрудников нашего отдела не претендует на способность назвать имя конкретного преступника. Все, что мы можем – на основании предоставленной информации описать