Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер

Дороти была потрясена новостями о гибели девочки, но не связала просьбу Ноултона с этим. Однако потом она вспомнила, что один из ее клиентов признавался ей в фантазиях о сексе с детьми. В интимной обстановке комнаты для массажа у многих мужчин возникало желание пооткровенничать с Дороти. И она сообщила о нем в полицию, не назвав себя.

Спустя несколько дней угнетаемая мыслями об этом преступлении Дороти Ноуга решила, что обязана внести вклад в расследование, если считает, что обладает полезной информацией. Она снова позвонила в полицию, на этот раз назвав себя, и согласилась побеседовать с сыщиками. Во время разговора из папки детектива случайно выпала фотография Ноултона. Ноуга опознала в нем человека, приходившего к ней на массаж на следующий день после убийства. Она поинтересовалась, проходит ли он подозреваемым по делу. Детективы ответили утвердительно и добавили, что Ноултон отказался разговаривать с ними.

Возможно, он согласится поговорить с ней, подумала Дороти Ноуга и предложила позвонить Ноултону. Полицейские отказались от этого предложения. Им не хотелось получить обвинение в незаконном получении информации, поскольку Ноултон связался с адвокатом и тот запретил ему отвечать на любые вопросы. Но как только полицейские ушли, Дороти Ноуга решила, что они ей не указ, и набрала номер, указанный на визитной карточке Ноултона. Дороти была уверена, что сумеет разговорить этого человека. Тридцатидвухлетняя массажистка была хорошей слушательницей и ей почти всегда удавалось вызывать мужчин на откровенность.

Именно так она и поступила. Вскоре она начала почти ежедневно беседовать с Ноултоном по телефону, порой по нескольку часов подряд. Он казался ей одиноким и отчаявшимся человеком, чрезвычайно озабоченным убийством малышки Кэсси Хансен. Дороти была уверена, что она на верном пути.

В то же время это был утомительный и угнетающий опыт. Ноултон часто разговаривал так, будто они состоят в отношениях, а Дороти тошнило при одной мысли о чем-то подобном. «Эти беседы нагоняли такую тоску, что хотелось просто бросить трубку и расплакаться», – говорила она впоследствии репортеру газеты «Сент-Пол Диспетч». Но сердцем мать четверых детей Дороти Ноуга была с Кэсси и ее безутешными родными. Она всеми силами стремилась уберечь других людей от подобного ужаса. Затем в одном из разговоров Ноултон признался ей, что убил Кэсси. Дороти решила продолжить беседы и записывать их на магнитофон, проинформировав обо всем полицию. Поняв, что у них появился ценный источник информации, полицейские рекомендовали ей продолжать в том же духе. Но с тех пор как Дороти стала записывать разговоры, Ноултон больше не упоминал о своей причастности к смерти Кэсси, хотя и продолжал обсуждать ее убийство.

Несчастье случилось 13 декабря, когда прошло чуть больше месяца после убийства. Дороти уже работала в другой сауне, а ее разговоры с Ноултоном прекратились. Она очнулась в больничной палате и увидела у изголовья постели свою рыдающую мать. Поначалу это было единственным, что она могла вспомнить об этом дне. Дороти нанесли несколько ударов ножом и перерезали горло. Нападавший оставил ее истекать кровью и скрылся. Врачи говорили, что она выжила чудом. Возле палаты установили круглосуточную охрану. Дороти приблизительно описала человека, напавшего на нее. Ей показали фотографии возможных подозреваемых, одного из них даже задержали, но отпустили за отсутствием доказательств.

Полицейские сразу же заподозрили Ноултона, и, когда мне сообщили о случившемся, я согласился с ними. Ноултон откровенничал с Дороти, пытаясь снять стресс, но по мере его усиления понял, в каком уязвимом положении оказался. Единственным выходом было устранить источник угрозы.

Очевидцев этого преступления не было, покушавшийся практически не оставил следов, а сама Дороти Ноуга не могла поведать больше, чем уже рассказала. Выйдя из больницы, она вместе с семьей уехала во Флориду, чтобы восстанавливаться подальше от преступника, который наверняка сожалел о том, что не сумел довести дело до конца.

Как оказалось, не менее важное значение имели беседы Стюарта Ноултона с другой его недавней знакомой. Ее звали Дженис Реттман, она была ровесницей Дороти Ноуга и работала директором жилищного информационного офиса Сент-Пола. На этой ответственной руководящей должности миниатюрная рыжеволосая Дженис заслужила репутацию дельного городского администратора. Реттман познакомилась с Ноултоном 16 марта 1981 года, за восемь месяцев до похищения и убийства Кэсси Хансен. Он обратился в ее учреждение, чтобы сообщить, что его хотят выселить из квартиры в муниципальном жилищном фонде. Жена бросила его, забрав с собой двоих детей, после чего выплаты социальных пособий, которые позволяли сводить концы с концами, прекратились. Ноултон, только недавно начавший работать в такси, побывал в нескольких церковных и социальных учреждениях, но не получил от них помощи. Причиной предстоящего выселения, как выяснила Реттман, были две жалобы на Ноултона. Первая была подана прошлой осенью. Тогда он пригласил к себе в квартиру двух четырнадцатилетних девочек поиграть в карты. Как только они пришли, он принялся рассказывать им, откуда берутся дети, заговорил о сексе, контроле над рождаемостью и менструации, а затем предложил посмотреть на свой пенис. Родители девочек сообщили об этом инциденте в полицию, та, в свою очередь, проинформировала муниципальную жилищную службу, и Ноултона предупредили, что в случае повторения чего-то подобного его выселят. А в феврале этого года Ноултон попросил девятилетнюю девочку снять перед ним трусики. Девочка была настолько перепугана и травмирована, что у нее начались ночные кошмары. В то время Ноултон снимал малогабаритную квартиру в двух кварталах от женского приюта, где жила его жена с детьми.

Ноултон говорил о своих домогательствах к детям без малейшего стеснения, и Реттман, никогда прежде не делавшая ничего подобного, инстинктивно решила не называть ему своего настоящего имени и представилась как Дженис Ривер. Она сказала Ноултону, что по долгу службы обязана сообщать о любых подозрениях на ненадлежащее обращение с детьми, а ему самому, по всей видимости, требуется врачебная помощь.

В органах защиты детей ей сообщили, что на Ноултона поступали и другие жалобы, но доказательств, достаточных для уголовного преследования, так и не нашли. Узнав из новостей об обнаружении тела Кэсси Хансен, Реттман сразу же подумала о мужчине, приходившем к ней в марте. Тогда он говорил, что побывал в нескольких церквях, а его съемная квартира находилась недалеко от евангельской лютеранской церкви Иеговы. Спустя несколько дней Реттман позвонила Стюарту Ноултону, чтобы справиться о его жилищных условиях. Он показался ей сильно расстроенным и разговаривал неохотно. Однако через два дня он перезвонил ей сам. С той же непосредственностью, какую продемонстрировал во время