Охотник - Алекс Войтенко

Самым же интересным оказался тот факт, что все местное население, по достижении им определенного возраста, проводили через проверку их способностей. И стоило только этим способностям определиться, как их носителя, тут же ставили на учет, выдавая определенный знак, указывающий на то, какой энергией он владеет. А если кто-то из владеющих попадался за преступную деятельность, у него на левой руке, тут же оказывался браслет, блокирующий его таланты. Но возвращаясь к себе, вдруг выяснился кое-какой нюанс. Оказывается, по местной классификации, я не являюсь энергетиком — так стыдливо было принято называть всех колдунов, магов, ведьм и волшебников в этой стране. И я догадываюсь почему. Не даром же и в моем мире, советская власть отчаянно боролась с верой в бога, называя ее мракобесием. Примерно тоже самое можно сказать и об этом мире.

Церкви и здесь были под негласным запретом, хотя после окончания войны, все же начали возвращать и храмы, и богослужение и все остальное. Думаю, гонение на магов и прочих носителей неподдающейся научному определению способностей, происходило бы и здесь, но нашелся достаточно умный человек, доказавший, что подобные умения, могут оказаться полезны советского государству, а чтобы как-то сохранить идеологию, и в тоже время поддержку всех потусторонних сил, и прикрылись этим словом. И с некоторых пор оказалось, что Советский Энергетик — это не тот, кто снабжает СССР электроэнергией, а скорее тот, кто владеет каким-то определённым даром. И при этом обязательно состоит на учете, то есть находится под контролем. А что вы хотели, еще Владимир Ильич Ленин, говорил, что: «Социализм — это учет и контроль!». Вот и следуют заветам Ильича.

Я же обладаю скорее всего чем-то вроде гипноза. А гипноз, даже в моем мире, никогда не считался, чем-то сверхестественным. Правда у меня помимо гипноза имеется еще какая-то составляющая, но она почему-то никак не реагирует, на местные датчики. Дело в том, что по местным загонам, любой подследственный, перед судебным заседанием, или в процессе доследования, всегда проходит проверку, на выявление энергетической составляющей. Так вот проверка, в отношении меня, показала, что я полный ноль, в этом отношении. Почему полный? Просто как выяснилось, большинство местного населения, имеют в своем теле, хоть какой-то положительный заряд энергии. Правда такой заряд, обычно держится в районе одного-двух процентов, и после двадцати лет, считается что девяносто девяти случаях не получает своего развития. Именно поэтому, все подследственные проходят дополнительную проверку. Вдруг, у кого-то из них произошла спонтанная инициация. Я же, в отличии от остальных не имею даже этой составляющей.

То есть я полностью нейтрален. По слухам, раньше, эту нейтральность тоже как-то могли активировать, но за прошедшие годы, многие знания были утеряны, и сейчас нейтральность обозначают прото знаком — ноль.

В начале апреля, меня выписали из больницы, сочтя полностью здоровым, и перевели в местный Следственный Изолятор. Разницу, я почувствовал, едва переступил порог этого заведения. Во-первых, здесь было ощутимо холоднее, чем там, где я находился до недавнего времени. Если в той же больнице, как-то придерживались санитарных норм, то здесь на это похоже было всем наплевать. Даже в чистой зоне, где пребывало начальство, или происходили встречи со следователем, или кем-то еще и то было довольно грязно. Что уж говорить о камерах, которые были рассадниками клопов и тараканов. Правда стоило мне заселиться, как из выданного мне матраца, еще по дороге, к новой «квартире», выданную мне постель галопом покинула вся живность. Охранники, увидевшие, как из моего матраца и подушки, толпами вываливаются клопы, и разбегаются по всем щелям, решили, что в СИЗО по ошибке заселили архимага, для которых кстати имеются собственные «благоустроенные камеры» И тут же доложили это начальству. Я тоже буквально почувствовал это, неся подмышкой свою свернутую в валик постель. Да и в камере происходило тоже самое. Тараканы толпами гуляющие по все поверхностям, тут же разбегались в стороны, стоило мне сесть за стол, или взобраться на свое место на шконке. Все это принесло мне новые неприятности, ведь все это происходило на глазах у всех окружающих меня, и тоже начальство, заподозрило во мне скрытого энергетика. Но даже надетый браслет, не отучил насекомых шарахаться от меня, как чертей от ладана, а самое главное никак не действовал на мои способности.

Уже на следующий день, в Изолятор, был приглашен какой-то специалист, хоть и обративший внимание на мой нейтралитет по отношению к магии, но все же, обследовавший мою тушку, какими-то специальными приборами, прибывшими вместе с ним. Но так и не смог выявить во мне скрытую энергетику. И в итоге, было вынесено определение о том, что все происходящее, не более, чем некие особенности организма, проявляющие себя в том, что отпугивают всех насекомых. Мол, что-то вроде иммунитета некоторых северных народностей, выработанного против гнуса или мошки. И от меня наконец отстали, решив, что воздействовать на кого-то другого я не могу, а то, что имею способность отгонять от себя насекомых, значит можно сэкономить на мне, например, не отправляя меня в баню. Ведь благодаря своим способностям я содержу свое тело в чистоте, что подтвердил привлеченный специалист, следовательно, мыться мне не обязательно.

Впрочем, надолго я в изоляторе не задержался. Довольно скоро состоялся суд, который вынес постановление о том, что согласно статье № 145 Уголовного кодекса РСФСР: «Грабеж, в особо крупных размерах», с нанесением побоев, не опасных для жизни потерпевшего, а также за оказание сопротивления милиции, при моем задержании, я понесу наказание в виде десяти лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.

Приговор был чисто формальным. В процессе суда, не было указано, где именно было совершено ограбление, не было представлено никаких доказательств, что в этом ограблении участвовал именно я, не было не показаний свидетелей, ни потерпевшего даже найденная у меня в автомобиле сумма, и та не совпадала с той, что была украдена у инкассатора, не говоря уже о купюрах, которые явно не соответствовали похищенным. Похоже, кто-то дал распоряжение сверху: — «Наказать!», и судьи встав по стойке смирно рвались воплотить в жизнь приказание свыше. Ничего кроме презрения, и брезгливости, вынесенное решение у меня не вызвало. Даже, когда мне предоставили последнее слово в суде, стоило мне только заикнуться о несоответствии и отсутствии доказательств, как меня тут же прервали, сказав, что лишают меня публичной возможности раскаяться в содеянном. А за