Крыло Ужаса - Дэвид Гаймер

Что бы произошло на Тагрии, если бы примарх пострадал?

Редлосс, чей мрачный взгляд соответствовал цвету его доспеха, смотрел, как взрыв окрашивает поле обломков. Заводская платформа, едва видимая в облаке, раскололась в обманчиво замедленном движении, выпустив бирюзово-серебристый пузырь, немного напоминающий ударный крейсер, который рассыпался, как стекло при ударе.

Что стало с благородным рыцарем, за которым Редлосс когда-то беспрекословно следовал? Существовал ли он вообще или был мифом, рожденным его прежним благородным окружением и более честными временами, которые они разделяли?

Редлосс был человеком Льва, оружием массового уничтожения в его решительной руке, но предательская мысль не выходила из его головы.

Лютер так бы не поступил.

— Я отслеживаю несколько дюжин транспондеров Механикума внутри поля обломков, — доложил Стений с шепелявым бесстрастием, зачитывая данные с планшета, как будто с путевого листа. — Помехи затрудняют отличить корабли Эйронимакса и других верных Механикус от изменников.

На главном мостика едва ли остался хоть один работающий пульт. Даже те, что не были полностью уничтожены или непоправимо повреждены в ходе битвы с «Сибаритом», разобрали, чтобы ремонтные бригады получили доступ к подпалубному пространству. За исключением пары младших помощников, носящих инфопланшеты капитана, эти ремонтники были единственными членами экипажа на главном мостике, разрезая и сваривая на почтительном расстоянии. Лев предпочитал это относительное спокойствие тесной суете вспомогательного мостика.

— Пусть уходят, — сказал Лев. Его глаза метались между временными экранами или просто к высоким сводчатым иллюминаторам, видя за те мимолетные взгляды то, что смертный разум не мог постичь.

Стений кивнул одному из своих адъютантов, который передал распоряжения на вспомогательный мостик.

— Тогда зачем это, сир?

Внешний вид Ольгина соответствовал ощущениям самого Редлосса. Как будто огни космоса находились слишком далеко для его глаз, и все, что он видел перед собой — это черноту. Он стоял, сложив руки на груди. Его ножны и кобуры были пусты. Редлосс слышал, что Бренор достал меч Несущего Смерть из мертвого боевого робота типа «Домитар» только для того, чтобы Ольгин приказал ему вернуть клинок и оставить его умирать вместе с Тагрией.

— Они бы предали нас, — ответил Лев.

— Нет, — холодно ответил Ольгин. — Они бы не стали.

— Они всегда предают. Я выучил этот урок на Диамате.

— Эйронимакс не Архой, сир. Как Гиллиман — не Гор.

Примарх оторвал твердый зеленый взгляд от экрана.

— Не обманывай свои инстинкты, Ол. Как и ты, Фарит. Вы им тоже не доверяли. И были правы.

— Нет, сир.

Ольгин опустил руки и сжал кулаки.

Редлосс быстро вмешался.

— Тогда зачем щадить их корабли?

— Они больше не представляют непосредственной угрозы, как и ценности для магистра войны, — пренебрежительно сказал Лев, затем повернулся к Стению. — Оставшиеся циклонные устройства на борту?

— Так точно, сир.

— Тогда прикажи флоту направляться к точке Мандевилля, капитан. Проложи курс выхода так, чтобы пересечь как можно больше баз и добывающих объектов внешней системы. Мы нанесем столько ущерба, сколько сможем, используя конвенциональное оружие, пока находимся в пределах досягаемости.

— Да, сир. — Стений сохранял нейтральными и выражение лица, и голос. Редлосс не знал, было ли это приобретенным навыком или результатом ранений.

— Если Эйронимакс прежде не был врагом, то теперь им станет, — пробормотал Ольгин.

Лев обратил внимание на его тон.

— Мы не можем сейчас думать о других, сын мой.

Редлосс не сводил глаз с временного окулюса, где неистово кружили обломки. Он не был уверен, что смог бы довериться даже настолько.

— Тогда какой у нас план? — спросил он. Его голос был таким же сдержанным, как у Стения, а взгляд — отстраненным.

— Терра, — назвал Ольгин. — Пожалуйста, сир, я молю вас об этом.

— Снова это? — сказал Лев, не скрывая своего раздражения.

Ольгин опустился на одно колено и склонил голову до пояса.

— Да, сир. Сейчас и каждый день, пока мне не удастся убедить вас. Я буду молить вас об этом. Мне это нужно. Нам это нужно. Вызовите Корсвейна. Вернемся на Калибан, чтобы примириться с Астеляном, Исрафаилом и Лютером. — Лев напрягся от упоминания последнего имени, но Ольгин из-за опущенной головы не заметил этого и продолжил. — Затем ударим по Терре всем легионом. Разве вы не видите, что эта война сделала с нашим легионом? Вы можете спасти его, сир. Мы можем спасти Терру.

Последние слова взывали к гордыне примарха. Несмотря на отчаяние, Ольгин все еще оставался искусным оратором. Он знал, что Лев доберется до Терры скорее, чтобы оспорить претензии Дорна или Гиллимана на славу, чем на самом деле помешать Гору захватить империю их отца. Лев взглянул на Редлосса, который медленно и осторожно кивнул. Казалось, примарх смягчился. Выражение лица потеплело, взгляд засиял. Плечи расслабились, как и скрещенные на груди руки. На миг он перестал быть «Львом из Леса» и стал отцом, которого Редлосс потерял в детстве и всегда хотел, чтобы им стал примарх.

Лев выдохнул, словно сбрасывая бремя Галактики.

— Знаешь, а Конрад предупреждал меня об этом.

— Предупреждал вас? — ошеломленно спросил Редлосс.

Лев неопределенно махнул рукой.

— Обо всем. Этом. Он сказал мне, что я не доберусь до стен Терры вовремя.

— И вы поверили на слово чудовищу? — воскликнул Ольгин. Он поднялся, но, даже дрожа от гнева, все равно был ниже примарха. — Вы говорите о самой сути самосбывающегося пророчества.

— Помни свое место, Ол, — сказал Лев. Для него понизить голос означало то же, что для других людей сжимать кулаки и разбрасывать вещи. — Конечно, я не поверил. Я спорил с ним, опровергал его слова. Я сражался с ним. Но Сангвиний поверил ему. Затем я спорил с ним. Но человек может сомневаться в Ангеле только до поры до времени. Слишком многое из того, что он обещал, произошло, а если он был точен в своих предсказаниях, почему не мог Ночной Призрак? Разве не удобнее верить в то, что мой брат так низко пал из-за своих видений этого будущего, чем в сознательное намерение Императора создать чудовище?

— И именно поэтому вы выбираете этот путь? — спросил Редлосс.

Лев кивнул.

— Вы помните сара Амадиса?

Редлосс с Ольгином покачали головами. Стений безучастно смотрел перед собой.

— Как быстро угасает легенда, — вздохнул Лев. — Во времена моей юности он был величайшим рыцарем Ордена. — Его выражение затуманилось воспоминанием. — Одним из них. — Редлосс отметил, что не может вспомнить имена других. — Однажды он вернулся в Альдурук искалеченным Львом Эндриаго. Сар Амадис был жив, но понимал, что сил в его теле не осталось. После того, как он принес новости, ему не оставалось ничего другого, как взять оружие в последний раз и отправиться в лес.

— Это