Сорок третий 8 - Андрей Борисович Земляной

— Нет. Я предупреждаю Ларнас, что не позволю его канцеляриям убивать моих людей и потом прятаться в рясах. Церкви Всех Богов я пока оказываю уважение тем, что не выволок на дворцовую площадь все документы сразу.

— Если вы это сделаете, вы получите не только церковный спор.

— Я уже получил теракт.

Голос Патриарха стал суше.

— Шардал может столкнуться с такими неприятностями, к которым его торговцы, армия и двор окажутся не готовы. Храмы могут замолчать. Паломнические пути могут закрыться. Благочестивые люди в ваших городах могут задать себе вопрос, имеет ли король, преследующий служителей богов, право на верность. Ваши соседи могут решить, что государство, поднявшее руку на Ларнас, утратило нравственную законность.

Логрис кивнул, словно выслушал доклад о погоде.

— На любую неприятность я отвечу телами жрецов, повешенными на фонарях. В Марсане восемь тысяч фонарей нужной конструкции. Уверен мне хватит места.

Канцлер тихо вдохнул. Министр иностранных дел побледнел. Талис остался неподвижен.

Патриарх смотрел на короля уже без мягкости.

— Вы произнесли страшные слова.

— Вы слишком привыкли к красивым. Поэтому напомню простыми. Если в моём городе начнутся беспорядки по вашему приказу, я найду тех, кто этот приказ передавал, толковал и превращал в камни, ножи или огонь. Если храмы станут складами оружия — я вскрою храмы. Если жрецы станут связными Ларнаса — я повешу связных. Если вы объявите Шардал еретическим, я прочитаю вслух договор Гориса и приложу к нему ваши счета, приказы и запись о попытке захвата Ардора на Совет Властителей. А потом каждый государь пусть решит, хочет ли он сегодня защищать право Ларнаса устраивать теракты на чужой земле.

— Вы думаете, они поддержат вас?

— Нет. Я думаю, они испугаются вас меньше, чем раньше. Это разные вещи.

Патриарх медленно поднял руку, и один из служителей за его спиной склонился.

— Вы получите ответ Церкви.

— Я получил его в подвале Дома культуры. Всё остальное будет бумагой.

— Вы ещё пожалеете о своём тоне, Логрис.

Король улыбнулся. На этот раз почти весело.

— Ваше Святейшество, в моём положении человек жалеет о многом: о плохих министрах, дорогих войнах, глупых родственниках, не вовремя сказанных правдах, дешёвых газетах и слишком умных врагах. О тоне с человеком, требующим отпустить организаторов теракта, я как-нибудь переживу.

Связь оборвалась без прощания.

Некоторое время никто не говорил. Потом министр иностранных дел очень осторожно произнёс:

— Ваша Милость, фраза о фонарях…

— Уже сказана.

— Её будут помнить.

— Именно на это я рассчитываю.

Коронный прокурор Хальден Мор поднял папку.

— Мне оформлять обвинение по статье о государственной измене, террористическом нападении, соучастии в покушении на представителя королевского дома и нарушении договора Гориса?

— Да. И добавьте незаконное ведение финансовой деятельности через церковные фонды. Пусть бухгалтеры тоже получат свою часть удовольствия.

Талис подошёл к столу.

— Патриарх не остановится. Он попытается вынести вопрос на Совет Властителей.

— Пусть выносит. Мы отправим туда не оскорблённое письмо, а доказательства.

— И Ардора?

— Ардора пока никуда не отправим. Пусть сидит под охраной, если вы сумеете объяснить ему это в словах, не вызывающих желания немедленно выйти из дома.

— Попытаюсь.

— Смелый человек.

Совет Властителей собрался через четыре дня.

На этот раз не было ни той сдержанной технической тревоги, что сопровождала разбор гилларского объекта, ни прежней осторожной злости из-за Балларийского трактата. Теперь в зале чувствовалось нечто другое: усталость властителей, которым слишком долго говорили, где заканчивается их власть и начинается воля Ларнаса. Церковь Всех Богов столетиями стояла над границами, короновала, благословляла, мирила, запрещала, требовала, хранила архивы, принимала паломников, распоряжалась духовной славой и очень часто напоминала государям, что земная корона — всего лишь вещь, которую можно снять, если небеса отвернутся.

Государи не любили, когда им это напоминали слишком часто.

В большом зале совещаний появились защищённые эфирные образы и живые представители. Король Балларии, сын прежнего короля Дунгоса Третьего, сидел в высоком кресле с тёмными подлокотниками и выглядел моложе большинства присутствующих, но не настолько молодым, чтобы не понимать цену церковного диктата. Король Гиллара держался холодно и замкнуто: после истории с незаконной установкой на его земле ему меньше всех хотелось выглядеть защитником ларнасских экспериментов. Королева Лайсана из Сарангии присутствовала лично, рядом с ней находился король Инис. Герцог Харгона положил перед собой не только письмо Патриарха, но и копии шардальских доказательств. Старый властитель Витильского Астархата смотрел особенно мрачно: его страна и без того держалась на тонком равновесии между храмовыми землями, военными родами и торговыми городами, и письмо Ларнаса грозило превратить это равновесие в игру с ножами.

Логрис не стал говорить первым. Он позволил председательствующему секретарю зачитать письмо Патриарха целиком.

Текст был великолепен.

В нём Шардал обвинялся в преследовании духовных лиц, нарушении древнего уважения к храмам, оскорблении Ларнаса, незаконном вторжении в церковную переписку, угрозах служителям богов и попытке поставить светский суд выше духовного закона. В конце Патриарх объявлял, что государство Шардал уклонилось от должного почтения, допустило действия, граничащие с ересью, а в случае продолжения преследований может быть признано еретическим во всей полноте церковного постановления.

Секретарь дочитал, положил лист и несколько секунд смотрел на стол так, словно надеялся, что бумага сама объяснит, почему её не надо было писать.

Первым заговорил герцог Харгона.

— Я правильно понимаю, что письмо требует от нас принять церковную оценку до рассмотрения доказательств?

— Именно так, — сказал Логрис.

— Тогда письмо невежливо к моему времени.

Король Балларии слегка наклонил голову.

— Несмотря на всю нелюбовь к Шардалу и уважение к Ларнасу, но в деле, где речь идёт о финансировании вооружённого нападения, захвате детей и попытке воздействия на офицера, уважение не заменяет следствие. Я хочу видеть материалы Шардала.

— Они переданы всем присутствующим, — ответил Логрис. — Счета, записи распоряжений, расшифровки, протоколы задержаний, заключения специалистов и копия договора Гориса Третьего.

Король Гиллара заговорил не сразу. В его голосе не было ни симпатии к Шардалу, ни желания помогать Логрису. Именно поэтому его слова прозвучали убедительнее.

— Гиллар не будет поддерживать Ларнас в вопросе, связанном с незаконными установками, похищениями и скрытыми лабораториями. У нас достаточно собственных причин не делать вид, будто ряса очищает документы.

Логрис посмотрел на него спокойно.

— Разумная позиция.

— Не радуйтесь, Логрис. Это не дружба.

— Я и не заказывал дружбу. Мне хватит здравого смысла.

Старый властитель Витильского Астархата медленно провёл пальцем по краю письма.

—