Сорок третий 8 - Андрей Борисович Земляной

Порогом страна с табличкой и путеводителем. Там вселенная. Он понимает жесты, быстро учится, не молится, не реагирует на знаки Церкви, но при виде оружия ведёт себя как человек, привыкший выбирать первое средство убийства на расстоянии вытянутой руки.

— Второй?

— В-4. Женщина. Сильная, быстрая, рана на плече при прохождении, но уже затянулась быстрее нормы. При первом контакте убила младшего мага карантинной группы, потому что он подошёл сзади. Не из ярости, а как будто устраняла угрозу. Потом села в угол камеры и ждала. На еду смотрит с подозрением. На попытку магического воздействия отвечает резким всплеском внутренней силы, не нашей природы. Операторы считают, что она может быть полезнее В-3, если удастся установить язык.

— Вы называете их бойцами, но они могут быть кем угодно.

— Конечно. Поэтому с ними работают операторы машины знаний, маги удержания и двое людей из старой школы поведенческого чтения. Нам не нужно сразу доверять им оружие. Нам нужно понять, что уже может установка. Она вытащила не тень, не обрывок памяти, не слизь из чужого пространства, а людей или достаточно близкие к людям сущности с боевыми навыками. Значит, она открывает дверь в нужном направлении.

Патриарх посмотрел на листы.

— Сколько погибло?

— С нашей стороны — трое. Один оператор, один охранник, один младший маг. Со стороны объектов — один распался, один умер при закреплении, один уничтожен после неконтролируемого роста формы.

— Неконтролируемого роста?

— Объект начал перестраивать тело уже в камере. Кости, дополнительная ткань, защитная оболочка. Магистр Орн решил не рисковать. Его сожгли до полного пепла.

Ригос осенил себя очистительным кругом. Один из хранителей договора тихо произнёс молитвенную формулу.

Лаорн дождался, пока они закончат, и продолжил:

— Вот поэтому нам нужен Таргор-Увир. Не потому, что он единственный сильный человек в мире. Потому что он уже доказал способность сохранять себя при воздействии, которое должно было разобрать личность и тело. Его можно подготовить не как испытуемого, а как вместилище. Если оболочка выдержит, высший ответ войдёт не в пустоту и не в разрушенного пленника, а в человека с мощными каналами, большим запасом и уже существующей связью с Порогом.

— Вы говорите о нём как о вещи, — сказал Патриарх.

— Нет. Вещь не выдержит. Именно поэтому Орден провалился, когда решил обращаться с ним как с вещью. Ардора нельзя просто связать, положить в круг и ждать послушания. Он опасен, умен, имеет боевой опыт, личную волю и связи, которые заставляют вокруг него двигаться целое государство. Но это не отменяет его пригодности. Это усложняет получение.

Патриарх вернулся к столу. Его гнев не исчез, но стал другим. Уже не вспышка из-за провала, а холодное недовольство человека, увидевшего, что подчинённый зашёл дальше, чем позволяла прежняя карта.

— Вы уверены, что высший ответ не уничтожит вместилище сразу?

— Нет.

— Вы уверены, что он будет тем, кого Церковь признает богом?

— Нет.

— Вы уверены, что он будет управляем?

— Нет.

— Тогда на чём держится ваша уверенность?

Лаорн улыбнулся уже без прежней лёгкости.

— На том, что всё остальное стало слишком маленьким. Ларнас теряет власть не от одного письма Логриса и не от Совета Властителей. Мы теряем власть потому, что веками учили королей слушать Церковь, но не смогли дать им нового чуда. У нас остались обряды, договоры, коронации, благотворительность, древние архивы, страх перед ересью и привычка людей приходить в храм, когда умирает ребёнок. Это много. Но этого уже недостаточно. Короли научились читать договоры, сыщики научились читать наши счета, а маги научились обходиться без благословения. Рабочие верят в Дом культуры больше, чем в дальний Ларнас, потому что там их дети получают учёбу и шанс на новую, другую жизнь, а не молитвенную записку о здоровье.

Патриарх слушал молча.

— Первый Ответ вернёт нам не просто уважение, — продолжил Лаорн. — Он вернёт источник. Не толкование старых следов, а присутствие. Если мир увидит бога, вошедшего через Врата, все разговоры о договорах, фонарях и судебной юрисдикции станут пылью. Логрис может грозить жрецам сколько угодно, но, если в Ларнасе явится тот, перед кем его предки становились на колени ещё до появления Шардала, он сам будет выбирать между покорностью и открытым богохульством.

— А если явится не бог?

— Тогда мы умрём, пытаясь вернуть его и это лучше, чем жить управляющими музеем.

Глава внешней канцелярии с трудом удержался от движения. Ему, по всей видимости, очень не понравилась мысль умереть из-за чужого презрения к музеям. Но он промолчал. В этом зале возражения легко превращались в позицию, а позиция требовала мужества.

Патриарх снова сел. Теперь он выглядел старше, но не слабее.

— Ты слишком уверен, Аврел.

— Я уверен ровно настолько, насколько нужно человеку, делающему то, что все остальные боятся назвать.

— Ты обрушил дорогую и старую операцию!

— Нет. Её вскрыл Орден своим самолюбием, Ригос своими деньгами, Марсанская канцелярия своими глупыми запросами и Логрис своим Талисом. Мы потеряли внешние слои. Сердце работы осталось нетронутым.

Отец Ригос поднял голову.

— Мои деньги шли по утверждённым каналам.

Лаорн посмотрел на него с неприятной ласковостью.

— Именно. По каналам, которые шардальцы вскрыли за три дня. Вы удивительно хорошо помогли им понять, куда смотреть.

— Деньги нельзя передавать без следа.

— Можно не подписывать их своим именем.

Ригос открыл рот, но Патриарх резко поднял руку.

— Достаточно.

Тишина вернулась не сразу. В зале ещё словно висели не произнесённые оправдания, обвинения и страхи. Патриарх взял шардальскую сводку, закрыл её и положил ладонь сверху.

— Совет Властителей не стал нашей опорой. Это факт. Шардал получил доказательства участия ларнасских церковников. Это факт. Внешние сети в Марсане, фонде Святой Лоары и части торговых представительств потеряны. Это факт. Храм умиротворения пока не раскрыт. Установка даёт первые результаты. Это тоже факт.

Он посмотрел на Лаорна.

— Но если вы ещё раз устроите обвал, после которого Логрис получит доказательства работы у нас Эхо-машины, я сниму вас с Первых Врат, даже если вы будете моим сыном в десяти поколениях.

Лаорн впервые склонил голову не формально, а почти с уважением.

— Понял.

— Не понял, но, вижу, что услышал. Понимание проверяется действиями.

— Тогда я исправлю действия.

— С этого дня все внешние операции через фонды, храмы и торговые представительства останавливаются. Всё, что может вывести Талиса к Храму умиротворения, режьте без жалости, но без крови, если кровь