Сорок третий 8 - Андрей Борисович Земляной

Глава 8

После разгрома верхней, почти публичной части Орден Песочных часов конечно же не умер.

Он стал меньше, беднее, злее и начал терять прежнюю привычку к интеллектуальной длинной игре. Уцелевшие люди Ордена попрятались в частных домах, старых лабораториях, кабинетах бывших покровителей и тихих съёмных квартирах, где занавеси держали закрытыми даже днём, а письма жгли не после прочтения, а до того, как успевали перечитать второй раз. Сеть, годами жившая на осторожности, академическом тщеславии, старых знакомых и деньгах, разваливалась не от одного удара, а от постоянного давления. Аресты шли не красивой волной, а скучной, последовательной работой государственной машины. Один помощник архивиста давал фамилию, та фамилия тянула за собой платёж, платёж выводил на переводчика, переводчик вспоминал преподавателя, преподаватель начинал торговаться, и утром ещё один человек узнавал, что отсрочка приговора висит над ним не как угроза, а как последняя возможность дожить до старости вне тюрьмы.

Но тем, кто держался за Орден как за судьбу, это казалось предательством.

Вечером в маленьком доме на окраине Марсаны собрались четверо. Дом принадлежал вдове нотариуса, давно уехавшей к дочери в Салтис и сдавала его через управляющего, а тот уже неделю лежал в городском морге вытащенный из канавы за городскими бойнями, и его смерть пока считали пьяной дракой, потому что в Марсане всегда хватало людей, готовых напиться, подраться и попасть под колёса ночной машины. Но вдова получала оплату исправно, соседи знали только, что дом сняли двое юристов для работы с документами, и даже радовались. Жильцы не держали собак, не приводили девиц и не ругались с молочником.

В большой комнате горела тусклая лампа, а на столе лежали планы загородного клуба «Белые липы», ведомость заказа к вечернему приёму, пропуска обслуживающего персонала, график работы кухни и короткая записка, добытая через человека, когда-то служившего в одном из фондов Альды Таргор-Увир. Записка была почти бытовой. Там говорилось о цветах, дальнем домике у пруда, лёгком ужине и о том, что господина герцога не следует предупреждать заранее. Жёны готовили ему романтический сюрприз, и человек, передавший сведения остаткам Ордена, сделал это не за идею, а за деньги и обещание вывезти брата из-под следствия.

Старший из четверых, маг Рейвар Нотт, долго смотрел на план, не касаясь бумаги. После Гиллара он сильно постарел. Не телом, а манерой держаться. Когда человек видел, как рушится дело его жизни, он либо начинал метаться, либо становился слишком аккуратным. Нотт выбрал второе и оттого казался ещё опаснее.

— Они должны собраться все, — сказал молодой маг у окна. — Егерь и его суки. Тогда Шардал потеряет не только его, но и всю семейку, а вместе с ней деньги, рабочие фонды, королевскую кровь, дворцовые связи. Одним ударом.

— Именно поэтому закладка такой мощности и делается, — ответил Нотт. — Не для того, чтобы пробить стену и испортить ужин.

Третий человек, бывший казначей одной из лабораторных групп, хрипло сказал:

— Если погибнет принцесса Эльга, король сорвётся с цепи. Он и так, в прошлый раз почти сорвался.

— Король уже сорвался. Просто пока делает это с видимостью законности. После смерти Таргор-Увира ему останется только подписывать указы о казнях.

— Ларнасу егерь нужен живым.

— Ларнас нас предал. Святоши теперь делают вид, что Орден был не партнёром, а неудачным инструментом. Предстоятель Первых Врат строит свою установку и считает, что Ардор станет сосудом для его бога. Пусть теперь и он побегает по потолку.

Молодой маг отвернулся от окна, за которым бушевал ливень.

— Если мы уничтожим Ардора, Ларнас нам этого не простит.

Нотт посмотрел на него спокойно.

— Ларнас уже ничего нам не простит равно как и Шардал. Разница только в том, что Шардал вешает через суд, а Ларнас убирает людей через красивые ходы типа автокатастроф и сломанных шей на лестнице. Я предпочитаю оставить после себя хотя бы результат.

В комнате снова стало тихо.

Уцелевший Орден больше не думал о восстановлении прежней власти. Слишком многое сгорело, слишком многие имена попали в протоколы, слишком много людей с отсроченными приговорами теперь просыпались по ночам и вспоминали всё, что ещё могли рассказать Сыску. Но Ардор Таргор-Увир оставался живым, и пока он жил, провал Гиллара не становился ошибкой отдельной группы. Он становился приговором всему Ордену. Человек, которого они пытались использовать, вышел из их установки, разрушил лабораторию, вернулся к королю и теперь своим существованием каждый день доказывал: они не просто проиграли, они ошиблись в главном.

— Домик готов? — спросил Нотт.

Четвёртый, молчавший до сих пор, кивнул. Он не был магом а раньше служил инженером при частной лаборатории, потом делал для Ордена то, что в отчётах называли подготовкой помещений, а в жизни означало умение провести чужого человека через задний вход, заменить решётку, спрятать ящик под половицей и уйти до того, как уборщик заметит свежую пыль.

— Я заложил кристаллы с узорами в камине, под полом гостиной, ближе к дивану, в двух стеновых нишах и в кухонном коробе. Все части связаны эфирными линиями. Основной выброс уйдёт вверх вместе с людьми. Боковая волна будет, но намного слабее. Домик разнесёт изнутри и поднимет обломки дома и мебели метров на двести. Если все четверо будут в гостиной, шансов на выживание нет.

— Персонал?

Инженер пожал плечами.

— Направление вверх конечно уменьшит поражение снаружи, но если кто-то окажется слишком близко, это его проблема.

Казначей поморщился, а молодой маг у окна спросил:

— Таймер точно выдержит?

Инженер ответил не сразу.

— Должен. Но конструкт такой мощности нельзя удержать надолго. Он не рассчитан на спокойное ожидание. Если запуск отложить, связь частей начнёт ползти, и тогда взрыв может случиться раньше или уйти не туда. Мы ставим точку на тридцать минут после прибытия первой машины. Если все опоздают, закладка всё равно сработает.

— А если жёны задержатся?

Нотт взял со стола записку о цветах и сложил её пополам.

— Значит, погибнет тот, кто будет внутри. Но расчёт простой: сюрприз готовят все трое, клуб выбран ими, Ардор приедет после них. Они захотят встретить его вместе. Люди, устраивающие семейные вечера, иногда бывают более пунктуальны чем военные.

Загородный клуб «Белые липы» находился в сорока минутах езды от Марсаны, у старой дороги к летним дачам и охотничьим домам столичной знати. Когда-то это было место для