Он, она и мозг. Взгляд нейробиолога на наши сходства и различия - Маркус Хейлиг

отношение к женщинам-ученым, занимающимся математическими предметами, заставляет их бросать науку чаще, чем их коллег-мужчин. В этих дисциплинах женщины проявляют себя не хуже или даже лучше, чем мужчины, если говорить о приглашениях на собеседования, поступлении на академические должности, участии в конкурсах на финансирование исследований, публикации результатов исследований и цитировании другими учеными. Но женщины по-прежнему остаются в меньшинстве в математических предметах. Ученые считают, что это связано с факторами раннего периода жизни. Измеримые гендерные различия в математических и пространственных способностях и в отношении к математике наблюдаются уже в детском саду, и затем они только растут.

Как много данных! И все соответствуют результатам исследований SMPY. Как их толковать? Авторы отчета пишут, что эти различия «не обязательно вызваны биологическими причинами». Подтверждение этому, считают они, дают наблюдения о том, что гендерные различия в результатах математических тестов варьируются в различных странах и этнических группах. По их словам, сам тот факт, что разрыв между математическими способностями мальчиков и девочек уменьшается, доказывает значительное влияние социальных факторов на эти способности.

Речь о довольно масштабных и детальных аналитических исследованиях, и у нас нет повода усомниться в их результатах. В сущности даже данные SMPY говорят о важности социальных факторов. Одна найденная этим проектом сверходаренная в математике девочка на четырнадцать таких же талантливых мальчиков – это невероятно много. Но ученые продвигали программу, целью которой было выявление интереса к математике в раннем возрасте и предоставление возможности талантливым ученикам развивать свои способности независимо от пола. Такие программы могут уменьшить это соотношение с 14:1 примерно до 5:1.

С самими данными все понятно. Но интерпретировать их намного сложнее, поскольку результаты можно истолковать как минимум двумя способами.

Женщины по-прежнему остаются в меньшинстве в математических предметах. Ученые считают, что это связано с факторами раннего периода жизни. Измеримые гендерные различия в математических и пространственных способностях и в отношении к математике наблюдаются уже в детском саду, и затем они только растут.

Одна из интерпретаций состоит в том, что мы еще не идентифицировали все социальные факторы, влияющие на гендерные различия в математических способностях, или эффективные способы повлиять на них. Именно поэтому раннее вмешательство и подобные меры уменьшают различия в уровне способностей, но не могут полностью их устранить. Сторонники этого подхода утверждают, что как только мы поймем, куда двигаться дальше, и приложим к этому все усилия, в конце концов все различия исчезнут.

Но есть и совершенно иная интерпретация – на групповом уровне существуют врожденные гендерные различия в способностях к математике, и со временем их усиливают социальные факторы. Раннее вмешательство и другие подобные меры помогают устранить социальное подкрепление. Но из-за существующих врожденных, биологических гендерных различий эти программы способны лишь уменьшить разрыв в результатах тестов по математике до определенного уровня, а затем упереться в потолок, установленный биологией. Точно так же, как никакие тренировки не сделали бы из меня столь же талантливого лыжника, как Пернилла Виберг.

Отсюда уже сложно двигаться дальше. Единое толкование, достаточно убедительное, чтобы все с ним согласились, пока не найдено. Возможно, мы так и не сможем его найти, если нам не придут на помощь принципиально новые исследования. Если же мы продолжим в том же духе, существует большой риск, что люди и дальше будут выбирать для себя объяснение, которое лучше соответствует их пониманию того, как все должно быть.

Одна сверходаренная в математике девочка на четырнадцать таких же талантливых мальчиков – это невероятно много.

И тогда каждый из нас останется в своем пузыре. И те, кому не нравится, что мужчины продолжают показывать более высокие результаты в математике почти во всем мире, всегда могут сфокусироваться на Исландии и Индонезии – единственных странах, в которых, по непонятной причине, прямо противоположная ситуация. Каждый может остаться при своем мнении и даже заявить, что в этой дискуссии поставлена точка[112], [113]. Но ведь любознательные мозги обоих полов не смогут удовлетвориться таким результатом? Вопрос в том, кто поможет нам распутать эти сложные, мультифакторные взаимосвязи.

Давайте посмотрим, стоит ли нам искать ответ на этот вопрос где-то между соблазнительной простотой отдельных синапсов и необъяснимой сложностью человеческого поведения.

7

У вас есть связи?

I

Не знаю почему, но передо мной сразу возникает эта картина. Я переношусь во времени и пространстве. Я достиг вершины горы после трудного подъема. И вот подо мной раскинулась во всей своей северной красе шведская долина Тарфала. На другой ее стороне ледник огибает каменные склоны и тянется вниз к изумрудно-зеленой глади озера. Тут и там на солнце блестит снег. Я едва не лопаюсь от счастья. Прошло уже больше двадцати лет, но этот образ ничуть не поблек. И он исчезает так же внезапно, словно кто-то выключил проектор. Я снова в своем кабинете. Здесь тоже неплохо, но это, конечно, не Тарфала.

В какой части нашего мозга находятся такие воспоминания и мысли? Лежит ли каждый такой «комок» информации на определенном месте? Исчезнет ли это воспоминание, если тромб внезапно заблокирует один из мельчайших кровяных сосудов в моем мозге и его микроскопически малая часть отключится? Или это воспоминание и другие воспоминания и мысли распределены по разным частям мозга? Может быть, чтобы пробудить его, миллиарды и миллиарды клеток мозга на мгновение выстраиваются в определенном порядке, как публика на параде в Северной Корее? Но что заставляет их делать это? Где Ким Чен Ын нашего мозга?

Локализовано или распределено? Это один из основных, классических вопросов нейробиологии. Его обсуждают уже больше века, и ответ пока не найден. Но благодаря новым технологиям начинает проясняться ответ, который поможет нам понять, как работа нашего мозга связана со схемой его связей. Скоро мы сможем понять, как различия между индивидами могут быть связаны с тем, как работает их мозг.

Чтобы рассказать эту историю, нужно начать с Карла Спенсера Лешли. Сперва он был учеником одного из основоположников бихевиоризма[114] Берреса Фредерика Скиннера. Но потом он решил, что принципы бихевиоризма стали для него слишком тесными и догматичными. Он покинул своего известного учителя и сам стал одним из самых влиятельных ученых-психологов прошлого века. В 1935 году Лешли стал профессором Гарварда и проработал там до своей смерти в 1958-м. Он внес важный вклад в исследования в ряде областей. Но больше всего его запомнили за поиск энграммы, записи одного воспоминания в мозге.