Человек государев 7 - Александр Горбов

* * *

«Веди себя прилично», — наставлял меня Захребетник, когда я шёл по тёмному парку к гроту.

«А я когда-нибудь вёл себя неприлично? — огрызнулся я. — По этой части у нас ты».

«На меня не кивай, я развлекаюсь, чтоб со скуки не помереть. А у княжны к тебе серьёзное чувство».

«У меня к ней, между прочим, тоже».

«Вот именно! Почему и говорю: веди себя прилично. Не время пока чувствам волю давать».

«Ну давайте мне ещё кто-нибудь об этом скажет, — разозлился я. — Сначала Корш, теперь ты! Я, по-вашему, совсем дурак? Не понимаю, что значит царская племянница? Каков её статус?»

«Да в том и дело, что не понимаешь. Статус статусом, это в некоторых ситуациях вопрос десятый. Случалось, что цари и сами на прачках женились, и дочерей за солдат выдавали. Суть та, что твоя Лиза — козырная карта высочайшего номинала как во внутренней политике, так и в международной. Планы на её замужество у царского семейства соответствующие. А тебя, если попытаешься вмешаться, сметут с игрового стола, как пылинку. Вот о чём я говорю».

«Да какое ещё замужество? — негодующе начал я. — Лопухин мёртв!»

Захребетник вздохнул.

«Дурак ты, Миша…»

Он явно готовился разразиться очередной наставнической речью, но тут я заметил мелькнувшее впереди, у самого грота, светлое платье. Лиза опередила меня.

Я догнал её и тихонько окликнул.

— О, вы тоже уже здесь! — Лиза обернулась и просияла. Улыбка, впрочем, быстро сменилась беспокойством. — Я, к сожалению, не смогу задержаться надолго, мне едва удалось вырваться. Весь дворец гудит, охрана словно с ума посходила. Это из-за пропажи Марьи Васильевны, да?

— Да, — не стал углубляться в детали я.

Мы с Лизой вместе шагнули в грот. Вечернее уходящее тепло сменилось идущей от камней прохладой.

— Вот что я хотела рассказать, — неловко начала Лиза. — Быть может, вам это покажется странным, но мне больше не с кем поделиться…

— Говорите, — ободрил я. — Я весь внимание.

— Видите ли. Я приезжаю в Царицыно каждое лето. Так было всегда, сколько себя помню. Не могу сказать, что мне нравится это место, в детстве я упиралась и даже плакала. Но против семейных традиций не возразишь, и со временем мне удалось убедить себя, что это всего лишь мой каприз. Но в этом году… — Лиза покачала головой. — Какое-то слишком уж сильное чувство. Мне тут как будто воздуха хватать перестало — хотя после переезда из города должно быть наоборот. Я постоянно тревожусь, долго не могу заснуть, а заснув, то и дело просыпаюсь. На меня как будто давит что-то. Как будто за мной постоянно следят… Прошу вас, скажите, что это ерунда, Михаил Дмитриевич! — Лиза постаралась улыбнуться. — Я всё это придумала, верно?

«Ты что-нибудь видишь? — быстро спросил я Захребетника. — Чувствуешь?»

«Колдовского плетения над девчонкой нет, — отозвался он, — это я первым делом проверил. А значит, и опасности нет — по крайней мере, сейчас. Но это не повод гонять ночью одной по пустому парку».

«Тоже так думаю».

Я взял Лизу за руки.

— Не ерунда, увы. Сейчас я провожу вас обратно во дворец. И прошу: пообещайте, что больше не покинете его в одиночку. Ваши ощущения — не каприз. Это гораздо серьёзнее, чем вы можете предположить.

Лиза поникла.

— А я так надеялась, что мне кажется… Знаете, когда я стою рядом с вами, тревога исчезает. Я ничего не боюсь. А всё, что чувствовала до этого, представляется небылицей, всего лишь плодом воображения.

— Увы, — вздохнул я. — Воображение тут ни при чём.

Я привлёк Лизу к себе, это получилось само собой. И она подалась навстречу так, словно иначе и быть не могло.

— Всё будет хорошо, — пообещал я, держа её в объятиях. — Я постараюсь всегда быть рядом.

«Будешь, — пообещал Захребетник. — Глаз с неё не спущу. А сейчас пусть во дворец возвращается. Вон они там уже как тараканы забегали».

И в ту же секунду я увидел, что вдали, за деревьями, мелькают фонари. До нас донеслись отдалённые возгласы.

— Это меня ищут, — вздохнула Лиза. — Но ничего, я знаю, как вернуться через оранжерею. Там темно, и…

— Нет! — выпалили мы с Захребетником одновременно. — Никакой темноты! Вы пойдёте по главной аллее, на свету фонарей, а я прослежу, чтобы благополучно дошли до дворца. Не забудьте, о чём я вас попросил: из своих покоев ни шагу! И постарайтесь как можно реже оставаться в одиночестве.

— Хорошо, — кивнула Лиза.

Мы с ней устремились к главной аллее. Оттуда долетали встревоженные голоса.

— Тайный приказ всполошился, — вздохнула Лиза.

— Будьте осмотрительны с Одоевским, — вырвалось у меня.

— Вы знакомы? — Лиза вскинула брови. — И вас тоже удивляет его поведение?

— А кого ещё оно удивляет?

— Меня. Я знаю Василия Фёдоровича с детства. Милейший был человек. Притворялся строгим, а сам покрывал мои шалости. Но в последний год всё изменилось. То ли я повзрослела, то ли он зачерствел. Но о прежней теплоте речи нет… Всё, Михаил Дмитриевич, здесь нам нужно расстаться. Я побегу вперёд, а вы спрячьтесь за деревьями.

Я провожал Лизу взглядом до тех пор, пока она в сопровождении людей Одоевского не скрылась во дворце.

«С ней точно ничего не случится?»

«Ещё раз спросишь — сам себе подзатыльник отвесишь, — зевая, пообещал Захребетник. — Сказал же, нет! Завтра утром встретитесь. А сейчас иди спать, если не хочешь сидеть перед государем с помятой рожей».

* * *

На «малом завтраке» у государя собралось человек пятьдесят. Я аж глазами захлопал, чтобы не рябило.

«Сколько ж их бывает на немалом⁈»

«По-разному, — отозвался Захребетник. — Не отвлекайся. Помни, зачем пришёл».

Во главе стола сидели государь Пётр Алексеевич с супругой, а по обе стороны от них расположилось царское семейство и придворные. Корш вполголоса пояснил мне, что чем ближе к царю сидит человек, тем более близкие отношения их связывают. Рядом с царской четой сидела вдовствующая государыня Евдокия Алексеевна. По правую руку от неё — статс-дама госпожа Потоцкая. По левую руку — астролог Ефрем Новых, которого Захребетник так оконфузил на маскараде. Дальше Лиза и Агнесса Леопольдовна. Лиза изо всех сил старалась притворяться, что до меня ей дела нет, но глаза её сияли.