Выжить в битве за Ржев. Том 7 - Августин Ангелов

Ловец выдержал его взгляд, ответив снова спокойным тоном:

— Я уже говорил, товарищ Сергеев. Образцы были добыты нелегальной разведкой. Я не знаю, откуда они взялись. Моя задача была проверить их в бою. И я сделал это вполне успешно.

— А теперь они исчезли, — Сергеев подался вперед, заглянув Ловцу прямо в глаза. — В ту же ночь, когда я должен был приехать. В ту же ночь, когда пропал ваш знакомый боец Денисов, о котором в штабе ходили слухи, что он ваш родственник. Так мне сообщила старшая машинистка-стенографистка Зоя Никанорова. Слишком много совпадений, не находите?

Ловец чувствовал, как Сергеев затягивает петлю. Попаданец понимал, что должен привести контраргументы.

— Вы действительно считаете, что я мог украсть эти образцы? — спросил он, проигнорировав замечание про родство с Денисовым и не отвечая на вопрос о совпадениях. — Зачем? Чтобы продать их на колхозном рынке? Или, может быть, чтобы передать врагам? Если бы я хотел совершить нечто подобное, то легко сделал бы это еще в Иваниках. Сбежал бы со всем этим необычным оснащением прямиком к немцам. Что, в таком случае, могло бы мне помешать, будь я предателем? Я специализируюсь на диверсиях за линией фронта, если вы забыли. Зачем же мне было ждать столько времени и действовать в столь неподходящий момент, чтобы завладеть вещами, которые и так находились уже в моем полном распоряжении?

Сергеев усмехнулся, но его усмешка была очень недоброй, когда он проговорил:

— Вы умный человек, майор. Вы знаете, как строить логические цепочки. Но я тоже умею это делать. И я знаю, что, если кто-то хочет что-то скрыть, он делает это так, чтобы выглядело как можно более невинно. Вы стараетесь выглядеть невинно, Николай Семенович. Как овечка. Но на овечку вы не похожи. Потому я вам не верю.

Он встал, поправил фуражку.

— Я буду следить за вами, Епифанов. И если я найду хоть одно доказательство того, что вы имеете отношение к исчезновению этих уникальных образцов с неизвестной историей происхождения, — я лично вас арестую.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью, а Ловец остался сидеть за столом, чувствуя, как внутри него поднимается холодная ярость.

* * *

Сергеев вернулся в свой кабинет, достал из кармана пачку папирос, закурил. Ему нужен был план. Цанава требовал результатов. Результатов не было. Епифанов по-прежнему ловко уходил от ответов и у него имелось алиби. Во всяком случае, никто не видел, чтобы он выходил из кабинета в ночь происшествия. Угрюмов лежал в бреду. Ученые ничего толком не знали, жалуясь, что было недостаточно времени для изучения образцов. Денисов пропал без вести. Все шло к тому, чтобы вернуться в Москву с пустыми руками, а Сергеев этого совсем не желал.

— Лейтенант Сурков! — крикнул он в коридор.

Молодой лейтенант вбежал в кабинет, приложив руку к козырьку фуражки, выпалил с порога:

— По вашему приказанию прибыл, товарищ капитан государственной безопасности!

— Слушай меня внимательно. Я хочу, чтобы ты организовал наружное наблюдение за Епифановым на всей прилегающей территории, — Сергеев показал на карту Можайска и окрестностей, висевшую на стене. — Епифанов имеет опыт организации диверсий в тылу врага и координации усилий между десантниками, окруженцами и партизанами. Возможно, у него есть связи среди партизан, о которых мы ничего не знаем. Он может общаться с подпольем через связных, через шифровки и через тайники. Мы должны перехватывать все его сообщения.

— Есть, товарищ капитан, — Сурков кивнул. — Я уже установил наблюдение за его людьми. Орлов и Смирнов — его ближайшие помощники. Мы следим за каждым их шагом.

Сергеев кивнул и проговорил:

— Хорошо, продолжайте наблюдение.

Как только лейтенант вышел, Сергеев взял в руки телефонную трубку и сказал в нее:

— Свяжите меня с Москвой, с комиссаром государственной безопасности третьего ранга Цанавой.

* * *

Полина стояла у ворот госпиталя и смотрела на серое низкое небо, которое нависало над Можайском. Где-то там на западе на линии фронта снова грохотало глухо и отдаленно. Возможно, это били тяжелые орудия «Сталинские кувалды» а, может быть, это просто бомбили прифронтовые тылы немецкие самолеты. Но в самом полуразрушенном городе было тихо. Лишь вечерний ветер гнал по оттаявшей уже кое-где земле клочья тумана.

Она не знала, зачем пришла сюда так рано. До начала ее дежурства еще оставалось много времени. В госпитале ждали раненые, перевязки, бесконечная череда лиц, искаженных болью, и вездесущий запах йода и карболки, который уже, казалось, въелся в кожу. Полина нашла свободную койку в общежитии, но она не могла оставаться там. Не могла спать, зная, что где-то здесь, совсем недалеко на соседней улице находился он. Ловец. Майор Епифанов. Коля.

Полина думала о нем постоянно, с того самого момента, как они расстались в Поречной. Каждую ночь, когда она закрывала глаза, она видела его лицо — суровое, обросшее, с тем особым сосредоточенным выражением глаз, которое появлялось у него только в минуты опасности. Теперь она вспоминала еще и о том, как он смотрел на нее тогда, в той избе с мертвыми немцами, когда она спасала Клавдию. В его взгляде в тот момент была благодарность, но не любовь.

Полина знала, что любовь его принадлежит другой женщине. Это обстоятельство мучило ее изнутри, не давая покоя. И как бы она ни пыталась заглушить в себе чувства к Ловцу, сделать это ей никак не удавалось. И она стала замечать за собой, что в последнее время совершает странные поступки. Как тогда, в той деревне, где шел бой с немцами, когда она рванула под пулями в ту избу, в которую вбежал Ловец. Она в тот миг испугалась за него и побежала его спасать. А получилось так, что спасла Клавдию. Теперь она сама не понимала, зачем пришла к госпиталю так рано. Но она знала, что должна его немедленно увидеть.

Полина решительно повернулась к госпиталю спиной и пошла по улице, стараясь держаться уверенно. Документы у нее были в порядке, но на улицах патрули ходили чаще обычного. Она не знала, что случилось, но чувствовала, что это как-то связано с Ловцом. Словно в каком-то полусне она дошла до штаба Особого отдела Западного фронта и остановилась. Ноги принесли ее сюда сами, помимо воли. Двухэтажное здание, уцелевшее среди руин, выглядело мрачным и неприступным.

Часовой у входа смотрел на нее подозрительно. Она поняла, что просто так ее не пропустят, потому решилась соврать.

— Мне нужно к майору Епифанову, — сказала она дежурному у