«Да здравствует солнце!..» Пушкин и его земной мир - Лариса Андреевна Черкашина

Но на середине пути ослица вдруг встала как вкопанная, не двигаясь с места, – ведь дорогу ей преградил невидимый прорицателю Ангел, посланный Богом и держащий в руках меч, дабы поразить сребролюбивого мудреца. Осердившись, Валаам стал бить непослушную ослицу кнутом, но она лишь легла на землю. Ещё сильнее, ещё яростнее заработал кнутом Валаам по спине бедной ослицы, и она вдруг вопросила человечьим голосом – зачем хозяин бьёт ее? «И отверз Господь уста ослице, и она сказала Валааму: “Что я тебе сделала, что ты бьёшь меня вот уже в третий раз? ” Валаам сказал ослице: “За то, что ты поругалась надо мною; если бы у меня в руке был меч, то я теперь же убил бы тебя”. Ослица же сказала Валааму: “Не я ли твоя ослица, на которой ты ездил сначала и сегодня? Имела ли я привычку так поступать с тобой? ” Он сказал: “Нет”». И после тех слов мудрец в ужасе и величайшем изумлении узрел пред собой Ангела и устыдился былого желания несметных богатств. Так спасением своим древний провидец стал обязан ослице.

Валаамова ослица. Художник Рембрандт Харменс ван Рейн. 1626 г.

А крылатое «валаамова ослица» относят обычно к молчаливому и всегда покорному человеку, вдруг резко запротестовавшему. Что ж, видно, та легендарная ослица и впрямь была «самых честных правил». Первой из своих литературных сородичей!

Акварель из альбома Наталии Николаевны Пушкиной-Ланской. Неизвестный художник. 1850 г.

«Буриданов осёл», или же «осёл между двух лужаек», – являет собой лишь философский парадокс, а своё название получил по имени Жана Буридана, средневекового француза-философа, логика и богослова. Ему принадлежит известный парадокс о свободе выбора человека, хотя об осле в своих сочинениях он вроде бы и не упоминает. Однако Буридан утверждал, что, столкнувшись с выбором, человек должен выбирать в сторону большего добра и что тот выбор не может быть быстрым, но взвешенным.

А вот Аристотель, философ и эрудит Древней Греции, пишет о длинноухом в своих трудах, вернее задаётся вопросом: сможет ли осёл сделать выбор меж двумя одинаково соблазнительными для него угощениями? Подвергая насмешкам идею софистов, что Земля неподвижна оттого, что она круглая, и силы на ней равны во всех направлениях, Аристотель разбивает этот постулат. Утверждая, – нелепица эта равнозначна тому, если заявить, что «человек, столь же голодный, как и жаждущий, и помещённый между едой и питьём, должен обязательно оставаться там, где он есть, и голодать до смерти». И приводит в пример бедного осла, который так и будет стоять меж двумя стогами сена.

Однако именно французскому философу-схоласту, а не великому греку приписывается то знаменитое выражение. Ведь Жан Буридан пытался доказать, что поступки живых существ зависят не от их воли, а только лишь от внешних причин. Свою мысль он якобы тоже подтверждал примером осла, который непременно умрёт с голоду, если две охапки сена положить на равном расстоянии от него, так как имея свободу воли, бедный ослик не сумеет выбрать, к какой первой охапке ему подойти. И потому-то горькая его участь предопределена…

Посему крайне неуверенного человека, мучимого сомнениями, – что же выбрать из двух равноценных желаний? – и называют буридановым ослом.

Всё же длинноухие трудяги-ослики внесли свою немалую лепту, или, скорее, ввезли её, подобно тяжкому грузу, в мировую культуру! Не без привычного упрямства, однако.

«Чтоб быть борзой собакой»

«Маша просится на бал, и говорит, что она танцевать уже выучилась у собачек».

Александр Пушкин – тёще Наталии Ивановне Гончаровой

Верный Руслан

«Только выехал на большую дорогу, заяц перебежал мне её, – сетовал в одном из писем жене Александр Сергеевич, – <..> Дорого бы дал я, чтоб быть борзой собакой; уж этого зайца я бы отыскал».

В каких только причудливых аспектах не рассматривалось творчество Пушкина. И вот тема, весьма странная на первый взгляд и явно обойдённая вниманием исследователей. Обозначить её можно лишь приблизительно: «Пушкин как знаток собачьих душ» либо «Собаки в жизни поэта, или, говоря языком науки, «Кинологические мотивы в пушкинском творчестве».

Не улыбайтесь и не гневайтесь, уважаемые пушкинисты! И если возможно такое сравнение, то целая свора разномастных псов, от изящной левретки до величественного дога, «пробежалась» по страницам пушкинских рукописей. Повести, поэмы и романы великого поэта населены Полканами, Соколками, Жучками и прочими безымянными их четвероногими собратьями.

Любовь к собачьему племени – явление генетическое. Пушкины собак жаловали. И родной дядюшка Александра, его поэтический «крёстный», Василий Львович воздал в стихах должное собачьим добродетелям.

Сергей Львович, отец поэта, держал ирландского сеттера по кличке Руслан. Назвал он своего питомца в честь героя уже снискавшей славу первой поэмы сына Александра. На рисунке художника Гампельна пёс преданно взирает на своего хозяина, вальяжно откинувшегося в кресле. И когда недолгий собачий век мирно завершился, Сергей Львович посвятил былому любимцу трогательную поэтическую эпитафию.

Лежит здесь мой Руслан, мой друг, мой верный пёс!

Был честности для всех разительным примером,

Жил только для меня, со смертью же унёс

Все чувства добрые: он не был лицемером,

Ни вором, пьяницей, развратным тож гулякой;

И что ж мудрёного? был только он собакой!

«Как изобразить тебе, моя бесценная Ольга, постигшее меня горе? – пишет он дочери из Михайловского. – Лишился я друга, и друга такого, какого едва ли найду! Бедный, бедный мой Руслан! Не ходит более по земле, которая, как говорится по латыни, да будет над ним легка!

Сергей Львович Пушкин, отец поэта, с любимцем Русланом. Художник К. Гампельн. 1824 г.

Да, незаменимый мой Руслан! Хотя и был он лишь безответным четвероногим, но в моих глазах стал гораздо выше многих и многих двуногих: мой Руслан не воровал, не разбойничал, взяток не брал, интриг по службе не устраивал, сплетен и ссор не заводил. Я его похоронил в саду под большой березой, пусть себе лежит спокойно.

Хочу этому другу воздвигнуть мавзолей, но боюсь: сейчас мои бессмысленные мужланы… запишут меня в язычники…»

Дочь Ольга не осталось безучастной после той печальной вести, изобразив верного Руслана на акварели, много позже случайно обнаруженной легендарным «Домовым», хранителем Пушкинского заповедника, Семёном Степановичем Гейченко.

Владелец Петровского Вениамин Ганнибал, дабы смягчить горечь потери Сергея Львовича, подарил своему родственнику и соседу другого пса.