«Да здравствует солнце!..» Пушкин и его земной мир - Лариса Андреевна Черкашина

Как писал отец поэта, «совершенный портрет Руслана: ходит на задних лапах, поноску носит, посягает на целость моих панталон, особенно же носовых платков, но всё же не Руслан».

В родительском доме Александра Пушкина всегда жили собаки. Любила собак и сестра Ольга, – к ней обращено поэтическое послание брата-лицеиста:

О, как тебя застану,

Любезная сестра?

Чем сердце занимаешь

Вечернею порой?

<..>

Иль моську престарелу,

В подушках поседелу,

Окутав в длинну шаль

И с нежностью лелея,

Ты к ней зовёшь Морфея?

Иль смотришь в темну даль…

В одном из писем Александр Пушкин вопрошал Ольгу: «Какие у тебя любимые собаки? Забыла ли ты трагическую смерть Омфалы и Биззаро?» Верно, то были любимицы-моськи сестры.

Кстати, моськами называли комнатных собачек мопсов, – весьма популярных в России, особенно среди московской и петербургской знати. Так что в доме юного поэта жила одна из этих весёлых и симпатичных собачек, кою так лелеяла Ольга Пушкина.

В «Толковом словаре живого великорусского языка» Владимира Даля есть прелюбопытное толкование слова «моська». Оказалось, это – «мопс, собака мосячей, мосечной, моськовой породы; тупорылая, курносая, песочной шерсти, с чёрными подпалинами». По обыкновению, Даль приводит поговорки, присловья и «крылатые выражения»: «Барыня девку на моську променяла. Моськин, ей принадлежащий. Моськоватый, на моську похожий».

Мопс. Художник Н. Сверчков. XIX в.

Моськи считались схожими с «мордашками» (так в старину именовали английского и французского бульдогов). Именно такой моськой, милой «постельной собачкой», желал обратиться поэт в своём озорном послании к оперной диве Нимфодоре Семёновой:

Желал бы быть твоим, Семёнова, покровом,

Или собачкою постельною твоей,

Или поручиком Барковым, —

Ах он, поручик! ах, злодей!

Сама же Нимфодора, адресат этого шуточного послания, доводилась родной сестрой прославленной трагической актрисе Екатерине Семёновой, в браке княгиней Гагариной. Младшая Нимфодора до своего замужества состояла в долгой, более чем двадцатилетней, связи с графом Василием Мусиным-Пушкиным-Брюсом. Считалось, что славу как оперной певицы Нимфодора Семёнова снискала вовсе не из-за чудесного голоса, но благодаря своей полубожественной красоте. Не мог не увлечься красавицей певицей и поручик лейб-гвардии Егерского полка (он же – «злодей»!) Дмитрий Барков, известный театрал и переводчик оперных либретто.

Девочка с собакой. Художник В. Тропинин.1831 г.

Знаток «псовых достоинств»

Нет ничего удивительного, что Александр Пушкин испытывал нежные чувства к «братьям меньшим». Спасибо его приятелю Сергею Соболевскому, квартировавшему тогда в московском доме статской советницы Ренкевич, что на Собачьей площадке, и оставившему нам столь редкостные воспоминания:

«Мы ехали с Лонгиновым через Собачью площадку; сравнявшись с углом её – я показал товарищу дом Ренкевича, в котором жил я, а у меня Пушкин… Вылезли из возка и пошли туда. Дом совершенно не изменился в расположении: вот моя спальня, мой кабинет… Вот где стояла кровать его (Пушкина); вот где так нежно возился и нянчился он с маленькими датскими щенятами…»

Борзая. Рисунок Пушкина из альбома Елизаветы Ушаковой. 1829 г.

Видно, и величественная мать-догиня «благосклонно» взирала на эту человеческую забаву, не проявляя собачьей агрессии. История датских догов, этих гигантов собачьего мира, уходит корнями в глубокую древность, – изображения их, призванных защищать фараонов в ином мире, уцелели на фресках египетских гробниц. В средневековой Европе доги успешно помогали их владельцам в охоте на диких кабанов, отчего и заслужили прозвище «кабаньих собак». Не только с разъярёнными вепрями справлялись доги, но одолевали подчас и медведей. Да и сам по себе датский дог – образец благородной собачьей стати, мощной и грациозной, коей нельзя не любоваться.

И ещё одно необычное свидетельство. Его автор – воспетая поэтом красавица Анна Керн, гостившая в 1825 году у своих родственников в Тригорском. Она подробно записала о своих встречах с Пушкиным в доме Прасковьи Александровны Осиповой, где поэт был частым и желанным гостем. Не забыла и упомянуть: «Он после часто к нам являлся во время обеда, но не садился за стол; он обедал у себя, гораздо раньше, и ел очень мало. Приходил он всегда с большими дворовыми собаками, chien-loup (волкодавами)». Друзья поэта также вспоминали, что Пушкина в его прогулках по окрестностям Михайловского нередко сопровождали огромные псы.

Для прогулок имелась у поэта и трость с набалдашником в виде собачьей головы, – её он подарил дочери графини Елизаветы Ксаверьевны Воронцовой. Маленькая Александрина, как сообщал Александр Раевский своему приятелю из Одессы, «вспоминает о вас, она часто говорит со мной о сумасбродном г-не Пушкине и о тросточке с собачьей головкой, которую вы подарили ей».

Как подзывал Александр Сергеевич своих любимцев, какие собачьи клички были популярными в пушкинское время?

Вот лишь те, что были упомянуты поэтом в его повестях и поэмах: Барс, Цербер, Полкан, Сбогар, Соколка, Лара, Гектор. Некоторые из них я обнаружила в черновых вариантах пушкинских рукописей.

Любопытны поэтические «заготовки» к поэме «Езерский», которую пушкиноведы склонны считать во многом автобиографической:

Цербер по долгу своему,

Залаяв прибежал к нему

И положил ему на плечи

Свои две лапы – и потом —

Улегся тихо под столом…

И дальше: «Радостно залаял Сербер лохматый», «походку признав», «узнав хозяина», «страж его», «навстречу кинулся».

Собака с птичкой в зубах. Лицейский рисунок Пушкина.

Чуть ранее нахожу ещё строки, также не вошедшие в полный текст поэмы:

В углу косматый Барс лежал,

Дремал ленивою душой…

Лениво наяву дремал…

Так точно подметить особенности собачьей повадки, невидимые и недоступные стороннему взгляду, мог только истинный знаток, тонкий ценитель «псовых достоинств». Таковым и был поэт.

Весьма характерна сценка из «Нравоучительных четверостиший», именуемая Пушкиным «Безвредная ссора»:

За кость поссорились собаки,

Но, поворчавши, унялись

И по домам спокойно разошлись.

Бывают ссоры и без драки.

«Лай мосек, чмоканье девиц»

С детства памятна и любима пушкинская «Сказка о мёртвой царевне и о семи богатырях». Знакомые всем строки. Вот злая Чернавка замыслила погубить юную царевну:

И с царевной на крыльцо

Пёс бежит и ей в лицо

Жалко смотрит, грозно воет,

Словно сердце песье ноет,

Словно хочет ей сказать:

Брось! – Она его