«Да здравствует солнце!..» Пушкин и его земной мир - Лариса Андреевна Черкашина

от Петербурга до Флоренции. Вот что рассказал о «беглянке» Андрей Александрович Кологривов, потомок поэта: «Посылаю Вам фото фарфоровой собачки, полученное от Анны Георгиевны Тури. Она утверждает, что эта собачка принадлежала Наталье Александровне Воронцовой-Вельяминовой. Но мне запомнилось (конечно, не могу ручаться, что моя память сохранила всё безупречно – ведь сколько лет прошло!), что эта собачка в пятидесятые годы прошлого века стояла на столе у моей бабушки Софьи Павловны Воронцовой-Вельяминовой, и бабушка говорила мне, что собачка эта принадлежала Наталии Николаевне, уже Ланской. Возможно, собачка была подарена Наталией Николаевной своей внучке, ведь внучка Наташа родилась ещё при её жизни. Анна Георгиевна пишет, что Павел Аркадьевич Воронцов-Вельяминов очень дорожил этой собачкой как памятью о своей жене (она умерла в 1912 году). Когда Георгий Михайлович Воронцов-Вельяминов, внук Павла Аркадьевича и Натальи Александровны, приехал из Парижа в Москву (в 1959-м или в 1960 году, точно не помню) и увидел эту собачку, он попросил бабушку её подарить, и бабушка согласилась. Таким образом, собачка эта попала в Париж, в семью Георгия Михайловича, а после его смерти перешла к его дочери Анне….Мне запомнилось, что в цветовой палитре собачки было больше голубых и зелёных оттенков, чем на фото Анны Георгиевны».

Ныне наследница поэта Анна Георгиевна Тури живёт во Флоренции, а вместе с ней «обосновалась» в прекрасном итальянском городе и пушкинская фарфоровая собачка.

…Вот вопрос, далеко не праздный, ответ на который так и не найден, – держал ли Александр Сергеевич собак, будучи уже главой многочисленного семейства? Косвенное подтверждение тому, что в доме Пушкиных обитали собачки – письмо к тёще Наталии Ивановне Гончаровой, где поэт, упоминая о затеях трёхлетней дочери, шутливо замечает: «Маша просится на бал, и говорит, что она танцевать уже выучилась у собачек. Видите, как у нас скоро спеют; того и гляди будет невеста». Видела ли девочка дрессированных собачек на цирковом представлении, либо, что более вероятно, они жили в её родительском доме? В любом случае ясно одно – собаки были любимы не только поэтом, но и его детьми.

«Жучекъ мой»

В старые годы юных дворян, по свидетельству героя «Капитанской дочки» Петруши Гринёва, учили разбираться в собачьих достоинствах: «В то время воспитывались мы не по-нынешнему. С пятилетнего возраста отдан я был на руки стремянному Савельичу, за трезвое поведение пожалованному мне в дядьки. Под его надзором на двенадцатом году выучился я русской грамоте и мог очень здраво судить о свойствах борзого кобеля».

Думается, Александру Пушкину пришлось бы по сердцу знать: младший сын Григорий, став владельцем родового Михайловского, держал в имении огромную псарню. Да в таком образцовом порядке, что добрая слава о ней и её хозяине шла по всей округе.

Пороша. Мы встаём и тотчас на коня,

И рысью по полю при первом свете дня;

Арапники в руках, собаки вслед за нами…

Не только знатоком охотничьих собак слыл Григорий Александрович. Продав государству, в юбилейном 1899-м, пушкинском году, отеческое Михайловское и перебравшись в окрестности Вильны, в имение Маркучай, он стал хозяином и четвероногих симпатяг, любимцев жены. А Варвара Алексеевна души не чаяла в своих питомцах, уверяя, что «они никогда не предадут, потому что попросту этого не умеют».

Благодаря той удивительной женщине, гордившейся тем, что она невестка Пушкина, и называвшей себя счастливейшей женщиной в России, мемориальная усадьба жива по сей день. Варвара Алексеевна Пушкина (в девичестве носила ту же фамилию, что и родной дядюшка Павел Мельников, первый в России министр-путеец!) перед тем, как покинуть земной мир, позаботилась о судьбе любимой усадьбы: «Дом в Маркучае не может отдаваться внаймы или в аренду, а всегда должен быть в таком состоянии, в каком находится теперь, при моей жизни, дабы в имении Маркучай сохранялась и была в попечении память отца… моего мужа, великого Поэта, Александра Сергеевича Пушкина».

Жива старинная усадьба, не иначе как чудом уцелели и памятники домашним любимцам, – ведь над Литвой пронеслись две разрушительные войны: Первая мировая и Великая Отечественная.

Сами камни-памятники собакам – редчайший образец минувшей усадебной культуры – стоят поблизости от семейной часовни во имя Святой Варвары, под сенью коей навеки упокоилась чета Григория и Варвары Пушкиных. И чудится, что явлен новый пример вечной собачьей преданности.

«Верному другу Бене» и «Жучеку» – памятные камни в честь домашних любимцев в пушкинской усадьбе Маркучай, Вильнюс. Фотография Л. А. Черкашиной. 2019 г.

Трогательная надпись на камне-валуне сохранила клички собак и годы их службы семейству Пушкиных-Мельниковых: «Верному другу Бене! 16/29 августа 1921 г. Последний потомок Фаньки и Бойки от 1867 г.» На втором уцелевшем памятном камне надпись почти стёрта, – с трудом читается: «Жучекъ мой…»

Но ведь и у Пушкина есть упоминание, – только не о собачьем «аристократе» Жучеке, – а об обычной дворовой Жучке. И строки эти памятны со школьной скамьи:

Вот бегает дворовый мальчик,

В салазки жучку посадив,

Себя в коня преобразив;

Шалун уж заморозил пальчик:

Ему и больно и смешно,

А мать грозит ему в окно…

Милые детские проказы, не единожды виденные поэтом, – будто он сам наблюдает потешную сценку из окна своего деревенского дома…

Однажды в своей статье Пушкин привёл слова французского естествоиспытателя Жоржа-Луи де Бюффона: «Благороднейшее изо всех приобретений человека было сие животное, гордое, пылкое…» И, хотя под «благороднейшим приобретением» подразумевалась лошадь, строки эти с полным на то основанием можно отнести и к собачьему племени, верность которого испытана не одним тысячелетием.

«Где наша роза?»

К своим цветам, к своим романам

И в сумрак липовых алей…

Александр Пушкин

«Дитя зари», или Лицейская роза

Знать бы Александру Сергеевичу, что в далёком незнаемом им грядущем именем его окрестят цветок, им же воспетый! Роза «Александр Пушкин». Как необычно! Но это так.

Итак, чайная роза, наречённая именем русского поэта. Цветы её очень крупные с густомахровыми, бледно-розовыми лепестками и ярким насыщенным ароматом с нотками вербены и лимона. Этот новый сорт розы, посвящённый русскому гению, имеет ещё одно название – «Принц Жардиньер». «Принц-садовник» («Le Prince Jardinier») – такое прозвище получил создатель этого сорта, наследник старинной династии Луи Альбер де Бройль, поэт (!) и любитель природы. А роза «Александр Пушкин» впервые расцвела в саду французского аристократа близ его фамильного дворца, что в долине Луары. В такой желанной и никогда не