«Да здравствует солнце!..» Пушкин и его земной мир - Лариса Андреевна Черкашина

Без шипов

В начале 1780-х императрица Екатерина выступила в роли сказительницы, сочинив для любимца-внука Александра «Сказку о царевиче Хлоре». Сюжет её таков: царевича похищает некий киргизский хан. Коварный восточный владыка повелевает пленнику сыскать магический цветок «Розу без шипов» – символ совершенства, хранившуюся в Храме. Но чтобы добыть заветную Розу и вновь увидеть отчий дом, царевичу предстоит преодолеть невероятные испытания и соблазны. Нравоучения, облечённые в сказку, по замыслу венценосной бабушки, должны были тронуть сердце её маленького наследника, пробудив в оном самые благородные чувства.

Державин посвятил августейшей сказительнице оду, где Екатерина II именована «Киргиз-Кайсацкой царевной», будущий Александр I – «младым Хлором»:

Богоподобная царевна

Киргиз-Кайсацкия орды!

Которой мудрость несравненна

Открыла верные следы

Царевичу младому Хлору

Взойти на ту высоку гору,

Где роза без шипов растет,

Где добродетель обитает…

Считалось, «Роза без шипов» олицетворяет саму добродетель, и до грехопадения человека цвела она в раю. После же изгнания Евы и Адама из райских кущ, как память об их смертном грехе, на розе взросли острые шипы…

«Храм Розы без шипов» вознёсся на взгорье, среди тенистых павловских аллей. То была изящная ротонда о семи колоннах ионического ордера, а под расписным куполом на высоком пьедестале, как на алтаре, всегда, днём и ночью, благоухала в вазе живая роза. Возможно, парковый павильон послужил оригинальным подарком наследнику Александру к его венчанию на прелестной баденской принцессе Луизе-Марии-Августе. В недалёком будущем – императрице Елизавете, а её утончённую божественную красоту на живописных полотнах словно оттеняют царственные розы.

«Белая роза» империи

Образ другой немецкой принцессы – Фредерики-Луизы-Шарлотты-Вильгельмины, дочери прусского короля Фридриха-Вильгельма III, сопряжён с этим благородным цветком, – символом её, будущей русской императрицы, станет белая роза.

Ещё в далёком детстве маленькую принцессу Шарлотту нарекли «Белым цветком». Столь нежное прозвище было дано ей и за любовь к белым розам, и за схожесть юной принцессы с романтической героиней романа «Волшебное кольцо». Рыцарский роман Фридриха де ля Мотт Фуке, пера немецкого писателя эпохи романтизма, увидел свет в Нюрнберге в 1813-м, и тотчас стал любимой книгой прусской принцессы.

Императрица Александра Фёдоровна – «Белая роза Империи». Гравюра XIX в.

В Берлине, в 1814 году, великий князь Николай Павлович, сопровождая в заграничном походе старшего брата-императора Александра I, повстречал шестнадцатилетнюю принцессу. Там же, в Берлине, великий князь Николай и принцесса Шарлотта обручились в королевской часовне, где романтически настроенная юная невеста поклялась жениху в любви и верности на всю жизнь.

Приняв в православии титул и имя великой княгини Александры Фёдоровны, она полюбила свою новую родину – Россию. «Мне надели на голову корону и кроме того бесчисленное множество крупных коронных украшений, под тяжестью которых я была едва жива. Посреди всех этих уборов приколола к поясу одну белую розу. Я почувствовала себя очень, очень счастливой, когда руки наши наконец соединились; с полным доверием отдавала я свою жизнь в руки моего Николая, и он никогда не обманул этой надежды!» – вспоминала Александра Фёдоровна о заветном для неё дне венчания, первом июле 1817 года. Августейших молодых супругов, восхитительно-статных, тотчас нарекли самой прекрасной парой Европы.

Ну а в апреле будущего года пальба из пушек возвестила жителям Москвы – великая княгиня счастливо разрешилась первенцем, наследником Александром. Молодая мать поведала дневнику свои чувства: «Я ощутила нечто важное и грустное при мысли, что этому маленькому существу предстоит некогда сделаться императором».

Будущая императрица Александра Фёдоровна почти ровесница поэта, – старше Пушкина лишь на год. Одарённая личность, она прекрасно рисовала – её пейзажи написаны рукой тонкого мастера; любила поэзию и литературу (моральным кодексом императрицы, по словам Анны Тютчевой, стала «лира поэта»); разбиралась в русской истории – сохранились конспекты и начертанное ей родословное древо династии Рюриковичей. Её наставником стал один из умнейших людей своего времени – поэт-мудрец, поэт-романтик Василий Жуковский, относившейся к августейшей ученице с безмерным уважением.

Впервые Пушкин повстречался с императрицей летом 1831-го в Царском Селе. Встреча та, по-видимому, приключилась в саду Александровского дворца, где Пушкин имел обыкновение прогуливаться с красавицей-супругой. Александра Фёдоровна в то время была на последнем месяце беременности…

Вскоре императрица разрешилась сыном, о чём поэт сообщил московскому приятелю Павлу Нащокину: «Государыня третьего дня родила великого князя Николая Николаевича». Несмотря на рождение младенца и связанные с тем материнские заботы, Александра Фёдоровна проявляет интерес к творчеству поэта. Вот любопытная записка, что отправил Жуковский Пушкину в августе того же года: «Сей час Государь присылал у меня просить твоих стихов; у меня их не случилось. Но он велел у твоей жены просить их экземпляр. Не худо, когда и для Государя, и для императрицы перепишешь по экземпляру и скорее им доставишь…» Более того, в дворцовой библиотеке хранилась поэма «Бахчисарайский фонтан», – в сафьяновом переплёте с золотым тиснением и золотым обрезом, увенчанная экслибрисом царицы!

В воскресный апрельский день 1834 года Пушкин представлялся императрице, чему подтверждением записи: в камер-фурьерском дневнике и в дневнике самого поэта. Свои заметки о памятной беседе поэт завершает весьма необычно: «Я ужасно люблю Царицу несмотря на то, что ей уже 35 лет и даже 36».

Не мог бы Пушкин написать тех слов признания в любви к царице (в дневнике – для себя, не для публики, и тут уж никто не смог бы обвинить поэта в придворной лести или проявлении верноподданнических чувств), если бы не испытал вдруг такого восторженного состояния!

«Третьего дня был я наконец в Аничковом, – помечает Пушкин декабрем того же 1834-го, – <..> Гостей было уже довольно; бал начался контрдансами. Государыня была вся в белом, с бирюзовым головным убором… Государыня очень похорошела».

Как жаль, что поэтические строфы, обращённые к императрице Александре Фёдоровне, так и остались в набросках восьмой главы «Евгения Онегина»! Но всё же, спустя годы, стали достоянием читателей и предметом восхищения поздних критиков:

И в зале яркой и богатой,

Когда в умолкший, тесный круг,

Подобна лилии крылатой

Колеблясь входит Лалла-Рук

И над поникшею толпою

Сияет царственной главою

И тихо вьётся и скользит

Звезда-Харита меж Харит,

И взор смешенных поколений

Стремится, ревностью горя,

То на неё, то на царя…

Исторический экскурс. Среди придворных государыня была известна под