Борьба за любовь при дворе Валуа - Юрий Николаевич Лубченков

именно в любви максимально полно раскрываются характеры и персонажей, и вообще всех людей, тут прежде всего обнаруживает себя подлинное лицо человека. Истинная глубокая и чистая любовь – удел сердец возвышенных и благородных. Если же человеком движет грубая чувственность, то он способен и на подлые поступки и даже на преступление, даже если он представитель старой аристократии. И человек может исправиться, если его накрыло этой чувственностью лишь временно, и безнадежен – если оно само существо его натуры. Зачастую правда жизни немного пасовала перед теориями, поскольку разглядеть, где здесь высокая любовь, а где низменная, было сложновато – события в любовных историях тасовались крайне быстро и запутанно.

Маргарита Наваррская. Художник Ж. Клуэ

В книге фигурируют десять рассказчиков. Принято считать, что прототипы рассказчиков – близкие Маргариты: её второй муж Генрих д’Альбре (Иркан), её мать Луиза Савойская (Уазиль), а саму себя писательница, возможно, запечатлела в образе Парламанты. Имена многих персонажей являются анаграммами имен их возможных прототипов. Итак, персонажи и их вероятные прототипы:

Уазиль – Луиза Савойская,

Иркан – Генрих д’Альбре,

Парламанта – Маргарита Наваррская,

Лонгарина – Эме Мотье де Лафайет, госпожа де Лонгре, жена Франсуа де Сийи (погиб в 1525 г. в битве при Павии),

Дагусен – Никола Дангю, аббат Жюйи и Сен-Савена в Тарбе, епископ Сейский,

Сафредан – Жан де Монпеза, муж Франсуазы де Фимаркон,

Номерфида – Франсуаза де Фимаркон, жена Жана де Монпеза,

Жебюрон – сеньор де Бюри (1492–1565), королевский наместник в Гиени,

Эннасюита – Анна де Вивонн (ок. 1500–1557), жена барона де Бурдейль, мать Брантома, придворная дама Маргариты Наваррской,

Симонто – барон Франсуа де Бурдейль (ок. 1485 – после 1546), сенешаль Пуату, муж Анны де Вивонн.

Но есть версия и о том, что Маргарита изобразила саму себя в нескольких ипостасях. В образе Лонгарины – молодая Маргарита в пору ее вдовства, Парламанта – она же в расцвете сил, а Уазиль, «женщина пожилая и умудрённая опытом», – автопортрет писательницы в конце жизни.

Дамы и господа у королевы Маргариты рассказывали друг другу веселые истории об обманах и обманщиках, но и сам каждый рассказчик обладал своими характером и историей, периодически проговариваясь в отдельных сюжетах и репликах. Бессознательно или сознательно усложняя канву произведения, делая ее более многомерной. Читателям сразу понравились шутки, романтические линии и меткие фразочки, которые моментально разошлись на популярные цитаты:

«Исправлять мужчин должны мужчины, а женщин – женщины. Если женщины примутся исправлять мужчин, им помешает жалость; мужчинам же, взявшимся за исправление женщин, – их жестокость».

«Самым невежественным оказывается тот, кто считает, что знает все».

«Мне столько раз приходилось слышать о людях, которые умирают от любви, но за всю жизнь я не видела, чтобы кто-нибудь из них действительно умер».

В первый день знатные дамы и господа, собравшиеся, как и у Боккаччо, вместе, рассказывали о том, «какие проделки совершали женщины, чтобы обмануть мужчин, и мужчины, чтобы обмануть женщин». Во второй – «о том, что каждому пришло на ум». В третий день обсуждается «поведение дам, которые искали только добродетельной любви, а также примеры лицемерия и коварства монахов». В четвертый день «рассуждают главным образом о добродетели и терпении дам, способных долгое время ожидать, чтобы завоевать любовь мужа, и о благоразумии, которое проявляли мужья в отношении жен, дабы сохранить незапятнанной честь своего дома и рода». В пятый день беседа идет «о добродетели девушек и женщин, которые честь свою ставят выше, чем наслаждение; говорится также и о тех, кто поступает как раз напротив, и о простодушии некоторых иных». В шестой день «идут разговоры о том, как мужчины обманывают женщин, женщины – мужчин и женщины – женщин, к чему их побуждают скупость и коварство или жажда мести». В седьмой – «о тех, кто поступил так, как ему не следовало поступать». В восьмой день разговор идет «о самых великих безумствах и рассматриваются подлинные происшествия, услышать о которых полезно каждому». Но в начале восьмого дня повествование оборвется – королева Маргарита умрет, не завершив свой, без сомнения, главный литературный труд в жизни. Так бывает…

Франциск I. Художник Й. ван Клеве

И – рефреном – идут и идут разговоры отрезанных от привычного мира развлечений и роскоши дам и их кавалеров. Разговоры зачастую более интересные, чем сами новеллы, поскольку в них рассказчики слой за слоем открываются почти каждый раз с новой, зачастую – неожиданной – стороны. Разговоры несут у королевы Маргариты гораздо большую смысловую нагрузку, они более психологичны и четче очерчивают характер и воззрения каждого из невольных рассказчиков. Они учтивы, живы, остроумны и философичны и находятся под некоторым менторским влиянием и примером «Книги о Придворном» Кастильоне. Беседы кавалеров и их дам, от имени которых ведутся рассказы, занимают примерно четверть объёма книги – это «обрамление» в значительной степени используется автором для подведения морали рассказанной новеллы и проповеди своих этических взглядов. Провозглашая, что будут звучать лишь подлинные истории, Маргарита ограничивала себя в отборе сюжетов новелл и четко очерчивала социальный круг персонажей этих маленьких историй. И поэтому ничего удивительного, что многие рассказы повествуют о событиях придворной жизни, которые происходили с родными и близкими Маргариты либо были им приписаны. И одним из героев рассказов о любовных похождениях порою становится, разумеется, брат Маргариты, известный ловелас и рыцарь любви король Франциск I.

Вот образцы новелл в пересказе. Новелла восьмая. Молодой человек по имени Борне из графства Аллэ захотел изменить своей добродетельной жене со служанкой. Служанка рассказала госпоже о домогательствах Борне, и та решила проучить похотливого супруга. Она велела служанке назначить ему свидание в гардеробной, где темно, и пришла вместо неё сама. Но Борне посвятил в свои планы относительно служанки приятеля, и тот захотел наведаться к служанке вслед за ним. Борне не мог отказать приятелю и, пробыв у мнимой служанки некоторое время, уступил ему своё место. Приятель развлекался с мнимой служанкой, уверенной, что к ней вернулся муж, до самого утра и на прощание снял у неё с пальца обручальное кольцо. Каково же было удивление Борне, когда на следующий день он увидел на пальце приятеля обручальное кольцо своей жены и понял, какую сам себе подстроил ловушку! А жена, которую он, надеясь на какое-нибудь спасительное недоразумение, спросил, куда она дела кольцо, разбранила его за похотливость, которая заставила бы его даже «козу в чепчике принять за красивейшую девушку на свете». Окончательно убедившись, что сам наставил себе рога, Борне не стал рассказывать жене о