Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос

стал задавать новые вопросы.

— Я уйду.

— Хорошо.

— Завтра встречусь с Советом в городском доме.

— Почему здесь?

— Потому что я отказался возвращаться до тех пор, пока не разберусь, что происходит с Леоном.

Я стиснула зубы.

— Мы опять начинаем?

— Нет.

— Тогда объясни.

— Я не собираюсь требовать его возвращения. Но если связь между его пробуждением и Серым Хребтом реальна, я должен понять ее.

— И если выяснится, что стая слабеет из-за него?

Кайран не ответил сразу.

— Тогда это будет моя проблема.

— Не детей?

— Нет.

— Совет так не подумает.

— Поэтому завтра я скажу им это сам.

Я смотрела на него.

— Публично?

— Да.

— Перед Крастом?

— Перед всеми, кто приедет.

— И откажешься от права Альфы?

— Уже отказался.

Он посмотрел на бумагу в моей руке.

— Завтра повторю.

— Зачем?

— Чтобы потом никто не смог сказать, что я сделал это под твоим давлением или временно потерял голову.

Я чуть не усмехнулась.

— Они способны.

— Я знаю своих людей.

— Иногда кажется, что нет.

Кайран принял удар.

— Иногда мне тоже.

Он ушел.

На этот раз я не закрыла дверь сразу.

Смотрела, как он идет к воротам.

Без свиты.

Без приказов.

Один.

— Мам?

Я обернулась.

Леон стоял в коридоре.

— Ты давно там?

— Достаточно.

Конечно.

— Подслушивал?

— Дверь открыта.

— Это не ответ.

— Тогда да.

Я вздохнула.

— Что слышал?

— Он не будет заставлять меня ехать.

— Не будет.

Леон посмотрел на бумагу.

— Это точно?

Я протянула ему лист.

Он читал медленнее взрослого, но уверенно.

Дошел до подписи.

— Это его имя?

— Да.

— А печать?

— Его.

Леон вернул бумагу.

— Хорошо.

— Тебе легче?

Он пожал плечами.

— Немного.

— Он завтра будет говорить с Советом.

— Знаю.

— Ты не обязан идти.

— Не хочу.

— Хорошо.

Леон развернулся.

— Мам.

— Да?

— Ты ему поверила?

Я посмотрела на закрывающуюся калитку.

— В том, что сегодня он не использует закон, да.

— А завтра?

— Посмотрим.

Сын кивнул.

На следующее утро Речной Дол проснулся раньше обычного.

О приезде старейшин Серого Хребта знали уже все.

Я поняла это еще на рынке.

Торговцы говорили тише, чем обычно. Несколько человек прямо спросили, правда ли Альфа приехал за детьми.

Я отвечала одно:

— Нет.

Не всем хватало.

Когда я вернулась домой, возле лечебницы ждала Мара.

— Городской староста прислал человека.

— Зачем?

— Просит тебя прийти в городской дом.

— Нет.

— Я так и сказала.

— Молодец.

— Потом пришел Оскар.

Я остановилась.

— И?

— Кайран хочет, чтобы ты сама услышала, что он скажет Совету.

— Зачем?

— Не знаю.

— Я не обязана.

— Не обязана.

Мара смотрела на меня.

— Но?

— Но я бы пошла.

— Почему?

— Потому что ты семь лет знаешь его решение только по тому, что он сделал с тобой. Если он сейчас впервые делает другое, лучше увидеть самой.

Я не ответила.

— И еще, — добавила она. — Если Краст начнет говорить про детей, я хочу знать, что именно он говорит.

Вот это убедило.

— Дети остаются здесь.

— Конечно.

— Леон тоже.

— Конечно.

— Если ему станет хуже...

— Я целительница, помнишь?

— Иногда.

Мара толкнула меня в плечо.

Через полчаса я вошла в городской дом Речного Дола.

Большой зал обычно использовали для собраний торговцев, земельных споров и городских праздников.

Сегодня здесь было тесно.

Ровена Краста я узнала сразу.

За семь лет он постарел. Волосы стали почти белыми, но спина оставалась прямой.

Рядом сидели еще двое старейшин Серого Хребта.

Кайран стоял у окна.

Оскар возле стены.

Городской староста выглядел человеком, который сильно пожалел, что вообще открыл утром глаза.

Когда я вошла, разговор стих.

Краст поднялся.

— Алира Рейн.

— Ровен.

Он слегка нахмурился из-за отсутствия титула.

Пережил.

— Благодарю, что пришли.

— Я пришла слушать.

— Тогда начнем.

Кайран посмотрел на меня.

Я встала у дальней стены.

Не рядом с ним.

Краст разложил бумаги.

— Ситуация в Сером Хребте ухудшается.

— Я знаю, — сказал Кайран.

— Тогда не понимаю, почему ты отверг требование.

— Потому что оно незаконно.

Краст поджал губы.

— Старое право ясно.

— Старое право касается признанных наследников, временно исключенных из линии.

— Леон Вальд является сыном Альфы.

Я напряглась.

Кайран ответил холодно:

— Леон Рейн.

Краст замолчал.

Я тоже.

— Что? — спросил он.

— Его имя Леон Рейн.

— Кровь от фамилии не меняется.

— Не меняется. Но семь лет назад вы настояли на исключении детей из рода. Не называйте его Вальдом теперь, когда вам понадобилась его кровь.

В зале стало тихо.

Краст посмотрел на меня.

Потом снова на Кайрана.

— Речь не о выгоде.

— Именно о ней.

— Стая теряет связь.

— Знаю.

— Волки не могут обращаться.

— Знаю.

— И это началось в день пробуждения твоего сына.

Кайран не отвел взгляд.

— Возможно.

— Тогда ты обязан вернуть его.

— Нет.

Краст будто не поверил.

— Ты Альфа Серого Хребта.

— Именно поэтому решение мое.

— И ты готов поставить всю стаю под угрозу ради женщины, которая тебя ненавидит?

Я увидела, как Оскар закрыл глаза.

Глупый вопрос.

Очень.

Кайран не повысил голоса.

— Осторожнее, Ровен.

— Я говорю о фактах.

— Нет. Ты пытаешься сделать Алиру причиной моего решения.

Краст посмотрел на меня.

— Она семь лет не позволяла тебе видеть детей.

Я шагнула вперед.

Но Кайран заговорил раньше.

— Хватит.

Ровен замолчал.

— Я мог приехать, — сказал Кайран. — Мог искать. Мог оспорить развод. Мог отказаться от решения Совета еще тогда. Не сделал ничего из этого. Не перекладывай на нее мою вину.

Я смотрела на него и не узнавала.

Не потому, что он стал другим человеком.

Потому что семь лет назад я слишком хотела услышать именно эти слова.

Теперь они пришли, когда уже ничего не могли исправить.

Краст медленно сел.

— Хорошо. Тогда о законе.

— О законе.

— Ты отказываешься воспользоваться правом Альфы?

— Да.

— Даже если дальнейшее ослабление стаи подтвердит связь с ребенком?

— Да.

— Даже если Совет единогласно потребует?

—