Девятиэтажка. Часть 4 - Клим Ветров

Пойдя ближе увидели что это пленники. Человек семьдесят, не меньше. Они сидели и лежали прямо на земле, многие ещё с железными ошейниками на шеях, у некоторых кандалы на ногах.

Сергей прошёл вдоль толпы, разглядывая в полумраке настороженные лица. Многие побитые, все в рванье, разных национальностей. Он узнал своих, тех что отправляли с пушками к князю, их осталось человек десять, и сидели они отдельно, у стены.

Им уже объявили что они свободны, и даже накормили, но пока не выпускали — ждали утра, чтобы разглядеть получше, разобраться, кто есть кто.

— Еще есть женщины, — негромко сказал Бабка, возникший за спиной.

Сергей обернулся и невольно скривился. Участь женщин в этом мире была ему, человеку из будущего, неприятна вдвойне. Анна ещё в самом начале сказала: женщина здесь либо княгиня, либо рабыня. В этих шатрах, ясное дело, княгинь не водилось.

Они двинулись через лагерь, нацеливаясь на самые крайние шатры перед обрывом. Там уже толклись бойцы, о чём-то спорили вполголоса — то ли договаривались, то ли делили место.

Сергей откинул полог, вошёл.

Внутри был полумрак, разгоняемый единственным светильником. Вдоль стен, на расстеленных шкурах, сидели молодые девушки. При появлении Сергея они никак не прореагировали, только некоторые подняли головы, остальные смотрели перед собой, будто всё это их не касалось.

— Публичный дом, к гадалке не ходи. — Буркнул неотступно следовавший за Сергеем Артем.

Остальные два шатра оказались такими же. Женщины были не старше двадцати, разных национальностей, общим числом примерно за сорок.

— Ну и что с ними делать? — тихо спросил Артём когда они вышли на улицу.

Речь о том, чтобы они продолжали прежнее ремесло, не шла. Рабство в любом виде для девятиэтажников оставалось неприемлемым. Не потому, что они были святыми. Просто за два года здесь они уже нагляделись, во что превращает людей этот порядок. Человек, которого можно продать, изнасиловать, убить без последствий, перестаёт быть человеком, и это отравляет всех: и раба, и хозяина, и весь дом.

Но эти женщины могли стать ядром островной ячейки общества. Они уже жили здесь, знали здешний быт, были молоды, выносливы, привычны к лишениям.

Если дать им свободу, они станут первыми жительницами острова.

Но разговаривать на эту тему Сергей не хотел, поэтому ответил уклончиво:

— Утром разберёмся, а пока надо поставить охрану, и чтобы никто не совался.

Бабка ушёл выполнять распоряжение, а они с Артёмом ещё долго ходили по острову. Спустились к воротам, подошли к куче оружия, прошлись вдоль стены. Сергей молчал, Артём тоже. Говорить не хотелось. Когда небо на востоке начало сереть, Сергей свернул к башне и полез наверх. Артём — за ним. На середине подъёма их нагнал Бабка.

Поднялись наверх молча. Ступени поскрипывали под ногами, ветер с моря набрасывался всё сильнее, и к тому моменту, когда выбрались на площадку, их уже пробирало до костей.

Уже наверху, чтобы дать организму иллюзию тепла, Сергей принялся набивать трубку, предложив Артему присоединиться.

Тот мотнул головой:

— Не. Простыл. Горло дерёт.

Бабка в приглашении не нуждался, едва завидев халявный табак — а здесь это была высшая ценность, достал свою трубку, и не спрашивая, зачерпнул щепоть из сергеевого кисета.

При дневном свете остров выглядел иначе. Ночью всё давило однообразием и отсутствием красок, теперь же, под едва вылезшим солнцем, разрушения не казались такими уж страшными.

Он перевёл взгляд на бухту, точнее на трофейные дромоны. В лунном свете они угадывались только по силуэтам, сейчас же их было видно отчётливо. Побитые, с пробоинами, с обвисшими снастями. Видно после боя их даже не трогали, как пришли на вёслах, так и остались. Но сам факт наличия кораблей радовал. Починить, и будут вполне пригодные суда. Не такие, как их переделки, но для каботажа, для перевозки грузов с побережья — самое то.

А таскать придётся много. Сергей уже прикидывал, что и откуда можно возить.

Первым на ум пришёл Белгород. Километров сто, может, сто двадцать к северу, на Днестровском лимане, это был крупный торговый порт, через который шла часть пути из варяг в греки. Если поставить дело правильно, его можно сделать основным пунктом снабжения острова.

Кроме Белгорода неподалеку есть город Пересечен, единственная в этом районе славянская крепость. Да, это не торговый порт, но если найти общий язык с местными, какие-то вещи можно будет возить и оттуда, тот же лес например.

Дальше, южнее дельты, город-порт Констанция. Но торг там совсем небольшой, поэтому он менее интересен.

Следующий в списке — Варна. Крупный и серьезный болгарский порт. Расстояние больше двухсот километров, зато выбор там явно богаче. Та же сера, медные чушки, заготовки железа, олово. Всего этого должно быть в достатке.

Самый дальний, Доростол, крепость на Дунае. Не торгаши, скорее что-то вроде пограничного форпоста, но рядом куча мелких поселений, откуда вполне можно набирать людей. Слухи о девятиэтажниках разошлись повсюду, а значит желающие послужить найдутся.

Кроме того по всему берегу кучи рыбацких посёлков, которые так же как и другие, терпят от всех подряд. Если подойти с умом, их тоже можно переманить.

Глядя на море, Сергей вспомнил Крым из прошлой жизни. Севастополь, бухты, серые борта кораблей, флаги на ветру. Непотопляемый авианосец — так называли полуостров. И Змеиный сейчас, по сути, мог стать для них тем же.

Такой же передовой базой, с которой флот выходил бы в море, ремонтировался, пополнял припасы. Отсюда можно контролировать торговые пути, взимать пошлины, а при нужде — высаживать десанты на побережье. И, что важнее всего, иметь запасной оплот, на случай беды с девятиэтажкой.

Масштабных производств тут конечно не развернешь, зато вполне можно потянуть усечённые. Как-то — порох, литьё, металлообработку, судоремонт. Столько, чтобы было достаточно для выживания.

Топливо, зерно, металл придётся возить с материка. Это минус. Но при грамотной логистике и хороших запасах остров выдержит многомесячную осаду. Родник есть, стены есть, бухта прикрыта.

Разумеется, он не думал, что прямо сейчас на них кто-то нападет. Пока это казалось бредом. Но знал: рано или поздно рецепт огнестрела уйдёт, и тогда всё изменится.

С рассветом мародёрство на острове приняло совсем пугающие очертания. Воины тащили всё, что плохо лежало: прятали в мешки, сваливали в кучи, сносили к берегу. Мелькали свёртки парусины, связки шкур, медные котлы. Кто-то волок на спине тюк, из которого сыпалась сушёная рыба, кто-то нёс под мышкой бронзовый светильник, не замечая, что масло капает на штаны.