Девятиэтажка. Часть 4 - Клим Ветров

class="p1">Так действовали не все. Основная часть, ветераны, удовольствовалась малым, подобрав себе кое-что из снаряжения, да еще по мелочи. Им не впервой было делить добычу, и они знали, что жадность до добра не доводит. А вот ополченцы, бывшие рабы и прочий подобный люд резвились как могли. Они лезли в каждую щель, выворачивали землянки, разбирали завалы. У одной из землянок двое уже сцепились из-за рулона ткани и, пыхтя, тянули его в разные стороны.

Сергей понимал что пора вмешиваться. Сам лезть не стал, отправил Бабку, и вскоре его голос разнёсся над лагерем. Сергей с вышки наблюдал, как тот строит любителей халявы. Одного, что пытался спорить, Бабка взял за грудки и встряхнул так, что у того лязгнули зубы. Потом отшвырнул, и спорщик, споткнувшись, сел на землю.

Кончилось тем, что всё награбленное свалили в общую кучу у ворот, и назначили ответственных, решив делить по справедливости, после того как разберутся, что и кому положено.

Спустившись вниз, Сергей с Артёмом сразу попали на обед. В большом шатре уже было прибрано, а в середине стоял длинный стол, сбитый из досок. Разносолов не было, но поесть хватило.

Ели быстро, почти не разговаривая. Сергей жевал машинально, и слушал, как за стеной перекликаются воины. Артём молчал, налегая на кашу. Разговоры о том, что делать дальше, ещё предстояли, но сейчас каждому хотелось просто подкрепиться.

Сразу после обеда вышли к стене, где уже вовсю распоряжался Дронов, руководя откапыванием пушки. Одно орудие так и стояло на своем месте, а вот второе пришлось поискать.

Сергей подошёл, когда Дронов уже спустился в неглубокую яму у основания стены. Двое бойцов ломами отворачивали тяжёлую плиту, ещё двое, упираясь ногами в осыпающийся край, тащили за верёвку, обвязанную вокруг ствола. Орудие было завалено камнем и щебнем.

Пушка подалась не сразу. Сначала показался ствол, потом выпростался лафет. Дронов присел, провёл ладонью по казённой части, заглянул в запальное отверстие.

— Живая, — бросил он, выпрямляясь.

Сергей кивнул, но слушал вполуха. Он смотрел на орудие и думал о другом.

Пока в гавани стоят корабли, угрозы острову нет. В морском бою эта эскадра разнесёт любого, даже если у противника вдруг окажется огнестрельное оружие. Галеасы, драккары, шлюп, пушки по бортам — с такой силой можно не бояться ни ромейского флота, ни норманнских драккаров. Но корабли не могут торчать здесь вечно. Основная часть уйдёт, и в случае чего остров должен будет постоять за себя сам.

Дронов заметил, что Сергей смотрит на него, и хмыкнул:

— Сегодня подготовим места, а завтра с утра перевезём ещё пяток орудий.

Сергей не сразу ответил. Он всё ещё был в своих мыслях.

— Думаешь, хватит?

Дронов пожал плечами:

— Ну, в любом случае пару дромонов оставим. Если что — прикроют. А так… — он кивнул в сторону моря, — после такой демонстрации, кто сюда сунется?

Сергей считал так же, но за последние два года он уже не раз был уверен, а получалось совсем не так. Поэтому он лишь хмыкнул и ничего не ответил.

Дронов заговорил снова:

— Катапульты починим, благо есть чем. Ты видел, сколько у них зажигалок?

Сергей пожал плечами. Он и внимания не обратил, а Дронов уже углядел. Он вообще всё углядывал, что касалось огневого боя.

— Ты собираешься ими пулять? — спросил Сергей.

— Нет, — мотнул головой Дронов. — В том виде, как они есть, я бы не стал. Кувшины у них дрянь. Обожжены плохо, стенки тонкие, глина сырая. При броске на большой угол может разорвать прямо в желобе или в воздухе, и тогда огонь ляжет на своих. Опасно, короче.

Он присел на корточки, поднял с земли черепок, повертел в пальцах, бросил.

— Я предлагаю иначе. Разобрать их и пересобрать по-своему.

Сергей нахмурился.

— Не слишком сложно? Может их без переделок использовать, но осторожно?

— Осторожно не получится. Катапульта, это тебе не рука человека, она бьёт рывком. Если стенка не выдержит, зальёт весь расчёт.

— Как знаешь, — ответил Сергей. — Но уходим уже послезавтра. Успеешь?

Дронов кивнул:

— А то.

И снова отвлёкся на раскопки.

Сергей постоял ещё немного, поглядел, как работают, потом развернулся и пошёл наверх.

Особой нужды в его присутствии не было. Все и так знали, что делать. Каждый занимался своим, и впервые за долгое время Сергей почувствовал себя лишним. Не в плохом смысле — просто не при деле.

Главное, что не давало покоя, — люди. Сколько оставлять? Сотню? Две? Оставлять ли здесь освобождённых пленников? А женщин?

Он решил посоветоваться с Бабкой. Из всех местных с ним он особенно хорошо ладил, и, как казалось Сергею, Бабка был самым умным из тех, кого он тут знал. Не лез с советами, не задавал лишних вопросов, но когда касалось дела, решал всё словно играючи. Сергей даже подумывал, не поставить ли его куда-нибудь князем.

Бабку он нашёл возле родника. Тот стоял, наклонившись, и набирал воду в литровую алюминиевую флягу — подарок генерала.

Сергей окликнул его, спросил на счет гарнизона.

Бабка выслушал, не перебивая. Потом потёр подбородок и заговорил по-деловому, как о вещах давно понятных:

— Если ты за припасы переживаешь, то зря. Норманны сюда столько натащили, что даже тем составом, какой у нас есть, можно год тут сидеть и не проголодаться.

Он повернулся к роднику, зачерпнул ладонью, отпил.

— Я не считал, но кое-что углядел. Зерно у них в трех больших ямах. Пшеница, ячмень, просо, овёс. Ямы в скале вырублены, камнем обложены, известью обмазаны, чтобы сырость не лезла. Мука в мешках и бочонках, рыбы целый сарай, под потолок. Вяленая связками, солёная в бочках с рассолом, жир в кувшинах. Солонина, копчёности, мясо сушёное полосами. Сыр, масло топлёное, горох, чечевица. Лук, чеснок. Соли полный сарай у причала, мешков сорок, если не больше. Вино в подвалах. Пиво, уксус. Оливковое масло амфор сто, не меньше.

Сергей покачал головой:

— Я вообще не про еду. Этого хватает, знаю. Гарнизон какой поставить, чтобы наверняка отбился?

Бабка взвесил флягу на ладони, сунул её за пояс и, не торопясь, ответил:

— Две сотни будет достаточно.

Он кивнул в сторону стены.

— Смотри сам. Остров маленький. Подход один, только через бухту, больше высадиться негде, скалы не пустят. Значит, сколько бы ни пришло, лезть будут в одну точку. А там у нас стена и пушки. Если поставить две сотни бойцов, да посадить их за камни, они отобьются и от тысячи. Было бы чем стрелять.

Он помолчал, потёр щетину на подбородке.

— Главное повреждения заделать. — Бабка кивнул в сторону лагеря, где понуро сидели освобождённые пленники. — Вот