Ненавижу и люблю - Галина Милоградская

Тем временем дверь распахнулась, пропуская в полумрак вестибюля. Широкая лестница была освещена мягким, рассеянным светом. Бежевый ковёр приглушал звук шагов. Стены, выкрашенные светлой краской, изящные бра, провожающие через каждые пять шагов, изгиб резных деревянных перил – холл и коридор дома производили приятное впечатление. Поднявшись на второй этаж, я быстро нашла нужную дверь и толкнула её.

– Привет, – тихо сказал Денис, стоило переступить порог. Он стоял совсем близко, подпирая плечом стену, и в полумраке прихожей его глаза таинственно мерцали.

– Заждался? – отчего-то прошептала я, словно боясь нарушить хрупкую интимность момента. Но тут на кухне коротко звякнула духовка, и очарование развеялось. Я улыбнулась, снимая пальто. Денис не сдержал восхищённый вздох. Казалось, что всё идёт по заранее расписанному сценарию, и предугадать концовку очень просто.

Проводив меня в гостиную, Денис ушёл на кухню, а я подошла к большому окну, выходящему на реку. Тёмная, шумная, она лежала совсем рядом – только руку протяни. Огни набережной отражались в воде, расходясь по ней оранжевыми кругами, словно большие светлячки, затерявшиеся в траве. Далеко отсюда лежали спальни районы, где жило большинство моих сотрудников. Там же, за МКАДом, находилась и наша фабрика. Я невольно задумалась о том, как сильно изменила мою жизнь сыворотка. Ещё три месяца назад и подумать не могла, что буду стоять в чужой квартире, ждать, пока накроют ужин и предвкушать сладкий десерт… Голос саксофона поплыл по квартире, маня и увлекая, и, обернувшись, я улыбнулась.

Денис стоял у стола и напряжённо смотрел на меня. Да он нервничает не меньше, чем я! Это открытие придало уверенности, и, вздёрнув подбородок, я медленно подошла к нему и встала так близко, что смогла разглядеть голубую жилку, пульсирующую на шее. Прикусив губу, подняла на него глаза, чувствуя, как медленно окутывает, проникая в лёгкие, его запах – запах кожи и свежего, древесного аромата. Его рука коснулась моей щеки, он наклонился, и в голове зашумело. Смешались мысли, и тело стало лёгким, невесомым, только вспыхнули губы, когда он поцеловал меня. Моя нога оторвалась от пола, взлетая вверх, и я пошатнулась. Денис притянул к себе, крепко обхватывая обеими руками, и я потерялась. Знакомое томление разливалось внизу живота, пока его губы ласкали неспешно мои, смакуя каждое мгновение поцелуя. Прижавшись к нему всем телом, я почувствовала, как растёт его желание, упираясь в мой живот. При мысли о том, что он горит от того же огня, волна возбуждения захлестнула, и руки сами взлетели вверх, путаясь в его волосах. Денис заурчал, углубляя поцелуй, становясь жадным и требовательным. Осторожно толкнув меня к столу, он навис сверху, держа за талию одной рукой, а второй упираясь в столешницу. Последние остатки разума застучали в висках, и я невольно упёрла ладони в его грудь, безмолвно прося остановиться.

Когда он отпрянул, тяжело дыша, я нехотя открыла глаза, возвращая сбившееся дыхание. Он улыбался хитрой, многообещающей улыбкой, и, не выдержав, я улыбнулась в ответ.

– Ужин готов, – прошептал Денис хрипло. Сердце билось гулко и тяжело, я облизнула губы и посмотрела на стол.

– Подождёшь, пока я накрою? – проследив за моим взглядом, спросил он. Я кивнула, и он вышел, оставляя наедине со своими мыслями.

Я действительно готова была отдаться ему прямо здесь? Разум определённо чётко ответил: нет. Сладость его поцелуев пьянила, но напор, с которым он целовал меня сейчас, пугал. Глубоко вздохнув, я постаралась взять себя в руки, унимая бешеное сердцебиение. Пригладила платье на бёдрах и осмотрелась.

Гостиная была просторной и казалась строгой и прохладной. Мало соответствующей тому образу Дениса, к которому я привыкла. Разве мог такой яркий, заводной человек жить в этих строгих линиях? Светлые, почти белые стены, жесткий даже с виду бежевый диван, над ним – реплика Гриса – единственное яркое пятно. Большой стол явно предназначен для шумных компаний, но сейчас на нём только две свечи и тарелки. У окна стояло кресло, и оно, видимо, являлось любимым местом отдыха хозяина: небрежно брошенный бордовый плед, из-под которого торчал край ноутбука, на столике рядом кружка. Обернувшись к окну, я снова посмотрела на ночную реку, и сейчас она показалась не волшебной и манящей, а холодной и отстранённой.

За спиной Денис спешно накрывал на стол, и аромат запечённого окорока мигом прогнал странные мысли, напоминая, что, вопреки полезному совету Лены, я не смогла съесть перед выходом ни кусочка. Зато сейчас желудок тихо заурчал, заставляя прижать к нему руки, радуясь, что Денис как раз вышел.

– Надеюсь, ты голодна, потому что оставлять такую вкусноту на завтра просто преступление! – Кажется, он всё-таки расслышал голодные крики моего желудка. Отодвигая стул, помог сесть и сам сел рядом, зажигая высокие розовые свечи.

– Ты постарался, – заметила я, разглядывая накрытый стол. Салат, канапе, пушистая шапка пюре и, во главе всего этого – окорок, сочащийся соком. – Мы точно больше никого не ждём?

– Переборщил? – обеспокоенно спросил Денис.

– Нет. – Я улыбнулась, наблюдая за ним. Свет свечей отражался в его глазах, вырез рубашки, расстёгнутой на две пуговицы, притягивал взгляд. Его ладонь накрыла мою, и я вздрогнула, поднимая глаза, вспыхивая, словно меня застали за подглядыванием.

Бокал вина снял напряжение, и мы наконец смогли завязать непринуждённую беседу. Бедный окорок, правда, так и остался почти нетронутым – голод отступил, затмеваясь предвкушением, что щекотало внутри, делая смех громче, улыбки доверительней, а взгляды – интимней.

– Потанцуем? – предложил Денис, спустя час. Отставив бокал, я протянула ему руку, с готовностью ныряя в объятия и начиная неспешно кружиться по комнате. Когда он успел потушить свет? Сейчас гостиная озарялась лишь прогоревшими до середины свечами и отблесками уличных фонарей. На душе было спокойно, Армстронг бархатно напевал что-то о летнем времени, и казалось, что мы остались одни на всей планете. Я положила голову на плечо Денису, прикрывая глаза. Он осторожно поглаживал мои волосы, пропуская их сквозь пальцы, и от его касаний по телу разбегались тоненькие ручейки тепла. И это было так естественно и закономерно – когда он наклонился и поцеловал меня.

Нежный поцелуй, казалось, проник прямо в душу, лаская, излечивая от поселившегося там одиночества. Я ахнула от удивления и улыбнулась ему в губы, когда он подхватил меня на руки. Обвила его шею, покрывая её мимолётными поцелуями, легонько покусывая губами мочку его уха. В