Ненавижу и люблю - Галина Милоградская

протестующее замычала, снова попытавшись вырваться, но Рома вдруг отпрянул сам. На мгновение, достаточное, чтобы набрать в лёгкие воздуха и снова вернуться ко мне. К моим губам. Вернуться с тем поцелуем, о котором я мечтала долгими, полными одиночества ночами. Он целовал меня глубоко, неспешно, и я поплыла. Растаяла в его руках, не заметив, как руки сами взметнулись к его голове, путаясь в волосах. Внутри бушевал пожар. Внизу живота закручивался клубок, пульсирующий так сладко, что было почти больно.

Поцелуи становились глубже, сознание утекало сквозь пальцы, оставляя только одно желание – чувствовать его глубоко внутри. Руки Ромы скользнули вниз, сминая мои ягодицы, задирая платье, приподнимая над полом. Глухой стон слетел с моих губ, когда его поцелуи загорелись на шее, спускаясь ниже. Мои ноги сами обвили его, и я чувствовала. Чувствовала, как он упирается в меня, трётся, дыша тяжело и прерывисто. Ремень брюк сам скользнул мне руки, звеня пряжкой; его рука сжала в руках моё бельё, оттягивая, сдвигая в сторону…

– Алина Александровна, Роман Сергеевич, с вами всё в порядке? Лифт, кажется, застрял, мы ждём работников. Вы в порядке?

Обеспокоенный голос диспетчера не сразу ворвался в затуманенный разум. Мы замерли, глядя друг на друга мутным взглядом.

– Роман Сергеевич?

Отпрянув от меня, Рома криво улыбнулся и подошёл к панели на стене.

– Всё в порядке, спасибо. Мы подождём.

– Надеюсь, здесь нет камер, – нервно пошутила я, поправляя платье. Меня потряхивало. Руки мелко дрожали, а сердце всё ещё билось где-то в горле. Тело ныло от неудовлетворённого желания, и я тайком посмотрела на Рому, вцепившегося в свою трость, как в спасительный якорь. Интересно, что бы он сделал, если бы я сейчас предложила поехать домой?

Лифт загудел и тронулся с места, сам ответив за нас. Тряхнув головой, я рассыпала волосы по плечам, смирившись с тем, что причёска безнадёжно испорчена. Двери открылись, и я вышла первой, стараясь не думать о том, что Рома идёт следом. Он зайдёт в мой кабинет? О чём мы будем говорить? И надо ли говорить? Может, просто закрыться и…

Он свернул к себе, так и не сказав ни слова. А я, кивнув секретарю, закрыла за собой дверь и привалилась к ней, прикрывая глаза. Это было сумасшествие. Я медленно схожу с ума. Мне это всё приснилось, просто приснилось. Потому что он коснулся меня впервые за последние пять лет.

Двадцать вторая глава

В голове было столько мыслей, и они так хаотично носились по кругу, что казалось, ещё чуть-чуть, и она лопнет. Опустившись в кресло, я машинально включила компьютер, рассеянно водя мышкой по столу, открывая и закрывая папки и документы и прокручивая колёсико вверх-вниз. Мозг отказывался переварить случившееся. Бред какой-то.

– Рита, сделай мне кофе. – Отключив коммутатор, помассировала виски, чувствуя, как начинает пульсировать боль. Провела рукой по волосам, вспоминая, что большинство шпилек осталось в лифте. Соорудила подобие причёски и прикусила губу, возвращаясь к Роме и его поцелую.

Зачем он это сделал? Это был главный вопрос, который появился, когда утихли разбушевавшиеся гормоны. Хотел показать, что я всё ещё его жена? Но раньше за ним подобных собственнических замашек не замечалось. Да и вообще – он мог целовать меня в любое время, каждый день на протяжении пяти лет, что изменилось сейчас? Почему он вдруг захотел именно меня? Щёки ярко вспыхнули, стоило вспомнить, как сильно он меня хотел. Как прижимал, дыша так сладко, что от одного этого звука я завелась с пол-оборота. В это было трудно поверить, но… Неужели он действительно обратил на меня внимание как на женщину? Или это просто попытка пометить территорию?

Вошла Рита, неся на подносе кофе, и я поспешила принять сосредоточенный на работе вид, сухо кивнув ей. Отчего-то показалось, что взгляд у моего секретаря слишком уж понимающий и насмешливый. Или это расшалившиеся нервы заставляют видеть то, чего нет на самом деле?

Что будет, когда мы вернёмся домой? При этой мысли я подавилась кофе, пролив несколько капель на платье. По одному из подсолнухов расползлось тёмное тёплое пятно. Денис! За всем этим я совершенно забыла про Дениса и про то, с каким настроением выходила из дома всего час назад. Целую жизнь назад, как сейчас казалось. И как мне теперь смотреть ему в глаза? Позавчера я провела у него ночь, и что теперь? Готова бежать к мужу, стоило поманить? Ну, уж нет! Рома может сколько угодно играть в свои, одному ему понятные игры, но пока между нами не будет ясности, я не собираюсь ставить крест на отношениях с Денисом! Ни за что!

Кое-как успокоившись, я, наконец, смогла погрузиться в работу и даже просмотрела несколько отчётов и внесла правки в доклад, с которым собиралась выступить на ближайшей конференции фармацевтов. Состояться она должна была в конце недели и должна была стать первым выходом в свет с Ромой после так и не разгоревшегося скандала. Тяжело вздохнув, я подпёрла ладонью щёку и посмотрела в открытый на экране документ. В голове снова вспыхнула недавняя сцена в лифте, и глаза Ромы так близко… Внизу живота с готовностью завозились бабочки. Раздражённо фыркнув, я поднялась и подошла к окну, разглядывая город под ногами.

На город опустился промозглый туман. В полупрозрачной дымке тонули очертания первых этажей, и только небоскрёбы возносились вверх, взмывая в серое небо. Казалось, что мир вокруг погрузился в сон. Неужели сейчас конец весны?

– Алина Александровна, к вам Лазурин.

Голос Риты вывел из задумчивости. Денис. Волна тепла разнеслась по телу, согревая, и я улыбнулась, подойдя к столу и нажав кнопку коммутатора.

– Пусть войдёт.

Он был настоящий, не придуманный. Прямой, честный, не строящий коварных планов по удержанию рядом. Разве что немного по завоеванию, но эти планы я с лёгкостью ему прощала.

– Я смотрю, тебя вдохновили мои цветы, – с улыбкой произнёс он, медленно подходя и кладя руки мне на талию.

– Меня вдохновляешь ты. – Задрав голову, я смотрела на него, понимая, что соскучилась за эти полтора дня.

– Ты какая-то бледная. – Денис с беспокойством смотрел на меня. – И растрёпанная. У тебя всё в порядке?

– В полном, – не переставая улыбаться, я положила руки ему на грудь, слушая, как размеренно стучит чужое сердце. Вздохнула, прижалась к нему щекой, прикрывая глаза. Настоящий. Он настоящий. Не выдуманный мной образ, составленный из воспоминаний и фальшивых признаний.