Ненавижу и люблю - Галина Милоградская

– Я только за! – Денис даже слегка отодвинулся, заглядывая в глаза. – Ты точно сегодня странная. Я слышал, Роман вернулся на работу. Он что-то наговорил тебе? Или сделал?

– Всё в полном порядке. – Улыбка вышла какой-то нервной. – Куда пойдём?

– До вечера я придумаю. – Он недоверчиво покачал головой, но больше спрашивать ничего не стал. Просто поцеловал, заставив на время забыть о том, другом поцелуе. И пусть этот не вызывал такой шквал эмоций, зато он был нежным. И проникал прямо в сердце, заставляя его биться размеренно и гулко.

Денис давно ушёл. Наказав Рите послать кого-нибудь домой за новым платьем, я вернулась к работе, на время забыв обо всех мужчинах в моей жизни. И только к вечеру, когда офис начал пустеть, а сотрудники потянулись к выходу, один из них напомнил о себе, заглянув в кабинет.

– Рита уже ушла. А я заказал столик в небольшом ресторанчике. Ты голодна?

– Зверски! – рассмеялась я, вспомнив, что кроме трёх кружек кофе за весь день в мой желудок так ничего и не попало.

Ресторан и впрямь оказался уютным, даже камерным. Десяток столов, отличная кухня и тихая музыка – идеальное завершение сумбурного дня. Весь вечер Денис не спускал с меня глаз, а от его улыбки я чувствовала, как поднимаюсь в воздух и парю где-то под потолком. Потрясающее чувство лёгкости и расслабленности рядом с ним уже стало привычным. Ему хотелось довериться, рассказать обо всём на свете. По пути домой я представляла, как было бы приятно возвращаться вместе с ним. Или знать, что он ждёт дома. Каково это могло бы быть, если бы мы официально были вместе? Жили вместе? Сразу вспомнился Денис на кухне, готовящий завтрак. Задумчиво улыбнувшись, я тихо вздохнула. Если не попробуешь – не узнаешь, так обычно говорит Лена. А как пробовать, если дома тебя ждёт не любящий муж, а Цербер, спущенный с цепи?

Напоминание о Роме обожгло и отрезвило. Что он скажет на моё позднее возвращение? Уже почти одиннадцать, будет ли он спрашивать, где я была? Захочет ли обсудить поцелуй в лифте? Или замкнётся, сделав вид, что ничего не было? Поднимаясь в квартиру, я обмирала от страха, представляя, как встречусь с ним глазами.

Дома никого не оказалось. Он попросту сбежал! Истерично хихикнув, я прошлась по комнатам, проверяя одну за другой, пока не дошла до его спальни. Ничего. Уехал ночевать к одной из пассий? Видеть меня рядом оказалось настолько противно, что предпочёл ночевать где угодно, только бы не дома? Стало обидно. Обида и горечь – привычные чувства, ассоциирующиеся с мужем. Сплошной негатив с проблесками истерики. Нужно ли это мне?

Ноги подкосились, и я медленно опустилась на застеленную кровать, рассеянно гладя покрывало. Слёзы вскипели на глазах так стремительно, что я не успела их сдержать. Чувство жалости к себе и обиды на весь мир больно хлестнуло, заставило скривить губы. С трудом проглотив горький, оцарапавший горло комок, я вышла из его спальни.

Уже лёжа в кровати, я снова и снова возвращалась мыслями к Роме. Где он сейчас? Празднует с друзьями освобождение из домашнего заключения? Или сплетается в жарких объятиях с очередной экзотической красоткой? На него не похоже – не прийти ночевать и не предупредить. А что, если с ним что-то случилось?.. Резко сев в кровати, я испугано дёрнула выключатель и схватила телефон. Что, если я лежу здесь, ругая его, на чём свет стоит, а он лежит где-то беспомощный, избитый? Ледяной озноб обжёг спину, собираясь липким комком в животе.

Набирая номер и слушая длинные гудки, я неосознанно принялась кусать губы, стараясь отвлечься. Ещё один гудок. И ещё один. Может, он просто не слышит? Музыка играет слишком громко, вокруг все смеются, и телефон наверняка поставлен на беззвучный… Сердце колотилось, как заполошное, выскакивая из горла.

– Слушаю. – Он ответил, когда я уже собиралась дать отбой и от неожиданности растерялась, не зная, что сказать. – Алина?

Голос Ромы звучал неуверенно и приглушённо. На заднем плане тихо играла музыка. Неужели действительно поехал к одной из подружек?

– Ты забыл, что должен предупреждать, если не ночуешь дома? – холодно напомнила я. При мыслях о другой женщине всё сочувствие и беспокойство как ветром сдуло.

– Я ничего не должен, Алина, – медленно, с расстановкой выговорил Рома. – Я отдыхаю. Ты отдыхаешь. У нас цивили… циливи… цивилизованные отношения! Ты это любишь повторять.

Да он, кажется, в стельку пьян! Еле ворочает языком!

– Где ты? – спросила скорее машинально, чем в надежде услышать правду.

– У друга, – буркнул Рома. Помолчал и добавил: – Хотя надо бы у подруги! Может, потом к ней и поедем.

– Потом? – Это начинало становиться забавным. Я представила, как Рома, подпирая подбородок рукой, смотрит прямо перед собой мутными, небесно-голубыми глазами, морща лоб и через силу шевеля губами.

– Да-а, – пробормотал он, – потом. А ты уже дома?

– Проспись к среде, Рома, – я покачала головой, против воли улыбнувшись. – Завтра поговорим.

Двадцать третья глава

Обеда с Леной я ждала не меньше, чем мои сотрудники ждут конца рабочей недели. Не терпелось поделиться, рассказать о ночёвке у Дениса и о том, чем она закончилась. Подруга слушала, не перебивая, пока расправлялась со своим обедом, а я, вернувшись воспоминаниями в ту ночь, с удивлением чувствовала, как эти самые воспоминания вызывают сладкую, вполне ощутимую дрожь. Так некстати пробудившаяся чувственность давала о себе знать. Как я раньше столько лет жила без этого томления? Будто проснулась от долгой зимней спячки!

– А ты покраснела! – заметила Лена, отодвигая тарелку и бросая хитрый взгляд исподлобья. – Хорош?

Я согласно кивнула. Правда, в следующие минуты Лена разочарованно выдохнула – когда узнала, что ночь так и не пришла к своему логическому завершению.

– Знаешь, а это даже неплохо, – вдоволь посокрушавшись, задумчиво проговорила она. – Теперь ты для него – как надкусанное яблоко – сладкий сок уже коснулся губ, но до насыщения и полного удовлетворения очень далеко.

– Звучит как-то замысловато, – с сомнением протянула я. Лена пожала плечами, делая маленький осторожный глоток горячего кофе.

– Но ведь ты меня поняла.

Про Рому я рассказать не смогла. Точнее, про то, что он не ночевал дома,