Наказание для инквизитора - Яна Смолина

Зачем она приходила?

Успела ли сделать то, для чего явилась из леса впервые за столько лет?

А может быть, она устраивала вылазки и прежде, просто её не удавалось поймать? Но ведь эта женщина знает, на что идёт и сильно рискует, выбираясь из своего укрытия, по периметру которого расставлено столько опасных магических ловушек.

— Зачем она приходила? — спросил я почему-то вслух, устав ворошить вместе с углями мысли.

— Как вариант, ей стало скучно, — ответил Корро. — Столько лет торчать в лесу без прогулок и общения. Женщины этого не любят. Они чахнут, когда им скучно, и по этой же причине склонны совершать глупости.

Не двигаясь, я посмотрел на капитана исподлобья и спросил:

— Что-то ещё, Марсель?

— Да, командор, — помощник встряхнул тонкую пачку бумаг, что держал в руке. — Полицейский сообщил о происшествии в торговом квартале. Рабочий из мастерской покойного Франсуа Клемансо пострадал, упав с телеги. Ходят слухи, что ему помогли.

— Франсуа Клемансо, — повторил я, смутно припоминая имя и всё, что с ним связано. — Это же гончар. У него ещё дочь приёмная.

— Верно. Та самая, что прикончила папашу.

Я сурово глянул на капитана, заставив его умолкнуть. Разговор о Катрин в контексте обвинения был мне неприятен. Даже руки вдруг зачесались сами собой, чтобы сжаться в кулаки и врезать болтуну, хоть прежде меня его женоненавистничество не трогало. Но Катрин — это другое. Почему? Сам не знаю.

— Катрин Бежон никого не убивала, — отчеканил я. — Причиной смерти гончара стали глупость, жадность и похоть. Он поплатился за всё.

Мне стало не по себе.

Чего вдруг я бросился защищать малознакомую и малозначимую женщину, которая к тому же в перспективе могла создать немало проблем себе и окружающим?

Катрин не знала, что ей уготовано. Кто угодно мог воспользоваться доверием юной, неопытной девушки. Но если в случае с обычной смертной порочная связь заканчивалась чаще всего поруганной честью или незапланированными детьми, то с Катрин Бежон всё обстояло гораздо сложнее. Её ошибка в выборе спутника жизни могла грозить бедами королевству и миру за его пределами.

— Командор? — голос Марселя вывел из размышлений, и тогда только я осознал, что стою, опершись кулаками на столешницу, и тяжело дышу.

— Можешь идти, капитан, — я потёр зудящую переносицу. — С остальным разберёмся завтра. Если кто будет спрашивать, скажи, мне пришлось отлучиться по важному делу.

Обойдя стол, я сорвал с вешалки сюртук и выжидательно уставился на подчинённого.

— Слушаюсь, командор, — отчеканил тот и, развернувшись, стремительно вылетел из двери.

Облачившись в сюртук, я зачем-то затенил оконное стекло, превратив его в зеркало. Хоть раньше не страдал педантичностью насчёт собственного внешнего вида, сейчас мне требовалось оценить своё отражение. Выяснилось, что ворот у рубашки немного замялся, и волосы как-то уж особенно небрежно топорщатся после ночёвки на неудобной кушетке.

Ладно. С этим позже разберёмся. Я ведь не на свидание с Катрин Бежон собрался. Так, проведать.

Поймал свой взгляд в отражении, понял, что ухмыляюсь, непонятно чему, откашлялся, безуспешно поправил волосы, снова взъерошил их. Стало только хуже.

Духи, да что со мной⁈

Щёлкнув пальцами, стёр со стекла напыление и стремительно покинул кабинет, грохоча сапогами по деревянному настилу.

Глава 17

Глава 17

Катрин

Дамиан смотрел на меня, и нет, мне не показалось. Этот нахал, от воспоминаний о котором кожу до сих пор мурашками осыпало, улыбался.

Люди вокруг притихли. Видимо, они знали, кто этот человек. А потому смотрели теперь с опаской и медленно отступали. Но не уходили, ведь любопытство сильнее страхов.

Жорес простонал, хватаясь за голову и переваливаясь набок. В ту же секунду из двери лавки вышла женщина в длинном чёрном платье с алыми вставками на юбке. Она была стройная. Даже слишком стройная и слегка напоминала своим демоническим обличием Мартишу Аддамс — матушку той самой Уэнсдей из популярного сериала. Платье с длинными кружевными рукавами и высоким воротом, что облегало её тело, лишь подчёркивало худобу.

Вид у жгучей брюнетки был мрачным и зловещим. Впалые щёки, острые скулы, яркие брови и пугающие желтизной глаза не оставляли сомнений. Именно эта женщина днём ранее смотрела на меня через окно лавки товаров для ведьм и колдунов.

Скрестив руки на груди, она пренебрежительно уставилась на Жореса, превращённого прилётом в стену её магазина в бесформенный мешок.

Склонившись над мужчиной, она с безразличным видом оттопырила ему нижнее веко, заглядывая в закатившийся глаз.

— Как же вы мне надоели, месье Плюраль, — проговорила она, выпрямляясь. — Неужто вы не могли выбрать другой стены для приземления?

— Магнолия, — простонал Жорес, — я мог бы сказать, что гад вам, но это будет непгавдой, догогуша.

— Он жив⁈ — спросила я, сбегая по лестнице и бросаясь к помощнику графа.

Повернув голову, ведьма остановила меня взглядом.

— В привычном понимании этого слова господин Плюраль давно прекратил свой жизненный путь, Катрин, — проговорила она. — Но он немного сломан и требует починки. Если нам удастся отыскать парочку крепких парней и устроить месье в экипаже, его доставят графу, и тот его подлатает.

Она поманила Роже, изумлённо застывшего в дверях гончарной лавки с охапкой дров и вместе с ним мужчину из числа зевак в фартуке, пропахшем сырым мясом. Ухватив Жореса за ноги и за подмышки, эти двое заволокли несчастного в его коляску.

Я продолжала наблюдать за происходящим до тех пор, пока экипаж не тронулся с места и не скрылся в конце улицы. Только тогда получилось выжать из себя очередной вопрос, формулировке которого сопротивлялись остатки логики.

— Что значит, давно прекратил свой жизненный путь? — спросила я, медленно оборачиваясь на желтоглазую ведьму.

— Месье убили много лет назад, — ответил Дамиан, останавливаясь за моей спиной. От голоса его по спине пробежал холодок.