Соловецкое сидение 1668–1676 гг. - Кирилл Яковлевич Кожурин

московский царь Алексей Михаилович, прельщенный от Никона, еретика и отступника, при смерти своей позна неправду свою и законопреступление свое и падение от правыя веры отеческия, и вопияше великим гласом, моляся новым преподобномученикам соловецким: О, господие мои! помилуйте мя, и ослабите ми поне мало, да покаюся! И предстоящии и седящии вопросиша его, глаголюще со ужасом: кому ты, государь, молишися прилежно и умильно? Он же сказа им: яко приходят ко мне, рече, старцы Соловецкаго монастыря, и растирают вся кости моя и составы тела моего пилами намелко, и не быти живу от них. Пошлите гонца скоро и велите войску отступити от монастыря их. Боляра ж послаша гонца скораго по повелению цареву. И в то время самыя болезни его взят бысть монастырь и разорен, и братия вся, иноцы и белцы побиени быша и замучены разными муками лютыми и необычными. И Никонор, преподобный архимарит и многолетный старец, иже и отец духовный ему Алексею бысть на службу, и той замучен бысть ту разными муками во едином часе от стрелецкаго головы Мещерина, сатанина угодника. И гонца он своего послал к царю на радости, чая себе великия почести, еже взял монастырь и пригубил всех живущих в нем. Гонцы же оба на пути сретостася, и сказаста друг другу, чесо ради послани, и без пользы возвратишася кождо во своя. Царь же потом скоро скончася недобре, и по смерти его той же час гной злосмрадный мног изыде из него всеми телесными чувствы, и затыкающе бумагою хлопчатою, и едва возмогоша погребсти в землю»{87}.

Разграбление Соловецкой обители воеводой Мещериновым

Промыслительным образом были наказаны и святотатцы, разорившие Соловецкую обитель. Новый царь, Феодор Алексеевич, посылает на Соловки стольника князя В. А. Волконского, принадлежавшего к числу врагов захватившего монастырь воеводы И. А. Мещеринова. Прибыв на остров, князь Волконский сразу же начинает следствие против Мещеринова. Расследовав обстоятельства штурма и разграбление монастырских богатств (в ладье воеводы были обнаружены 2312 рублей и множество ценностей, украденных из монастырской казны, а также 200 рукописных и печатных книг), он велел наказать Мещеринова за превышение полномочий, конфисковать имущество и взять под стражу. Семен Денисов, основываясь на устных преданиях, пишет: «И тако оный мучитель немилостивый, распудитель святыя киновии зверонравный и лютейший кровопиитель, ругателно и железоносящ к царьскому граду свезен, по мале времени от суда земнаго к небесному и неумытному восхищен мучителных и кроволиятелных сеяний прегорчайшия плоды пожинати»{88}. Однако на самом деле Мещеринов просидел в заключении на Соловках лишь 4 года и был в 1680 году освобожден. В 1688 году мы уже видим его в свите ехавшей в Савин монастырь царицы Натальи Кирилловны. В 1696 году, через 20 лет после соловецкой резни, он был еще жив...

Был наказан и предатель Феоктист. Посланный после взятия монастыря приказным старцем в Вологду, он повредился умом и ударился в блудную страсть. «По сем впаде в болезни неисцелныя, в болезни струпнаго прокажения: все бо тело окаяннаго от главы и до ногу лютым гноем кипяше. Таковым тяжким мучением, толикими нестерпимыми струпоболии зле томим на многа времена, зле испроверже презлейшую душю свою, от временнаго к бесконечному мучению немилостивно взяся»{89}.

По окончании расследования немногих уцелевших после «соловецкого сидения» иноков перевезли на материк.

Насилие и поругание святого места отрицательно сказалось на последующей судьбе Соловков. Святые церкви опустели, приток паломников сильно сократился, не стало и настоящих подвижников благочестия. Былая слава более не возвращалась к Соловецкому монастырю, надолго ставшему тюрьмой для заточения инакомыслящих. Святоотеческие уставы и предания были изменены на новые, а братию заменили сторонниками никонианских реформ, собранными из разных монастырей. О духовном уровне этих насельников свидетельствуют жалобы нового, присланного из Москвы архимандрита Макария патриарху Иоакиму: житье на Соловках, по сравнению с другими монастырями, «вельми нужно» (бедно), иноки «поскучили», не желают есть палтусины, трески и семги, а летом «из монастыря хотят вон брести», даже не спросясь у настоятеля{90}. По словам академика Д. С. Лихачева, «как ни стремились официальные историки монастыря представить дело так, что Соловки после подавления восстания не утратили своего морального авторитета на Севере, — дело было не так. Роль Соловков в культурной жизни на Севере резко пала. Соловки оказались окруженными старообрядческими поселениями, для которых монастырь остался только святым воспоминанием»{91}.

Титульный лист «Истории об отцах и страдальцах Соловецких»

Собор соловецких мучеников за древлее благочестие

Однако со взятием Соловецкого монастыря влияние его не прервалось: монастырские постриженники разбрелись по всей России. Сначала проповедь ограничилась Поморьем. «...Соловецкие монахи, покидая монастырь, оседали в ближайших местах, основывая новые пустыни на хорошо им знакомых землях Соловецкой вотчины. Территории, близко прилегающие к владениям Соловецкого монастыря (Кольский, Двинский и Олонецкий уезды), также становились местами поселений соловецких выходцев. Таким образом, ареал заселения соловецкими монахами лесных просторов Севера охватывал в основном земли, примыкавшие к Белому морю. Это Соловецкий остров, Ковдская, Кандалакшская волости Кольского уезда, Варзужская волость Двинского уезда, Лопские погосты, Выгозерский и Пудожский погосты Олонецкого уезда»{92}.

Соловецкими выходцами было основано множество обителей, в том числе и знаменитая Выгорецкая в 1694 году, сыгравшая огромную роль в истории старообрядчества. Основатель и первый киновиарх Выгорецкого общежительства Андрей Денисов писал: «Ибо малая сия речка, или кто како об нем помыслит, обще-жительство сие, глаголю, истече от источника великаго, Соловецкия глаголю преподобных отец и мирских молитвенников Зосимы и Саватия обители, яко благословением, тако чином и уставом образом сицевым. Егда бо древле соловецкие отцы не приимаху новых уставов Никона патриарха, древлесодержания церковнаго нимало уступати дерзаху; бяху бо в них тогда мужи честни и святи от многолетних подвигов постных просвещени и разумом Божественннаго Писания озарени. В них же два прочих превосходяща в премудрости и разуме и во всем ведении Священных Писаний; един Герасим Фирсов именовашеся, его же премудрость и разум каков бяше является от писания его, еже написа о знаменовании креста на лицах своих; вторый же черный дьякон Игнатий, муж святолепен и подвижник велий, и Божественнаго Писания вельми читатель и внешняго наказания искусен»{93}.

Сравнение «Выговского чиновника» и «Устава» Соловецкого монастыря до его разорения в 1676 году обнаруживает удивительное сходство в обустройстве двух северных обителей. И там и там во главе управления стоял монастырский собор. И там и там мы находим одни и те