Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов

22. Учение 12 завес

Учение о двенадцати завесах было одним из многих популярных суфийских «путеводителей» – сводов правил по спасению души. Оно толковало про все ступени самосовершенствования и богопознания, упорядоченные в 12 этапов, на каждом из которых происходило совлечение одной завесы.

Срывание первой завесы – это познание Бога.

Познавать Создателя можно как опосредованно, умом (или), так и непосредственно, через наитие и озарение (хал). Но, в сущности, у суфия есть только один путь – отринуть себя и целиком отдаться в руки Бога. Как это произойдет, неважно – Аллах сам найдет пути, как открыть себя жаждущим Его. В поисках абсолюта послушник отвергает собственный разум и в мольбе с тоской взывает к Богу, пока тот не даст ему познание Себя. Любые человеческие действия на этом пути – только метафора, на самом деле всегда действует Бог.

Вторая сорванная завеса – познание, что Бог един.

Это познание означало, что верующий сознавал величие Аллаха и пропасть, отделявшую Его от созданного мира. Бог и Его свойства (атрибуты) вечны, все сущее повинуется Его воле, Его знание объемлет все. Он делает, что пожелает, и никто не знает Его желаний. Он определяет, что есть добро и зло, и Он единственный, кто может судить, что есть первое или второе. Только обитатели Рая могут узреть Его.

Между вечным Творцом и сотворенной им тварью – человеком – нет ничего общего. В этом были сходны все мистики, и суфии придерживались того же мнения. Чтобы стать идеальном проводником Бога, человек должен быть уничтожен, лишен всякой личности, всякой уникальности. Джунайд говорил: человеку следует уподобиться шахматной фигуре в руке Аллаха. Приближаясь к Творцу, суфий самоупраздняется и лишается способности ощущать и действовать, становясь таким же, каким был еще до прихода в бытие.

Совлечение третьей завесы – исповедание веры в Бога.

Вероисповедание мусульманина предполагало прежде всего словесное заявление о вере. Помимо этого, оно имело «ствол» – внутреннее подтверждение веры в сердце, и «ветви» – следование Божественным указаниям, или послушание делами.

С вопросом о соотношении веры и дел у мусульман возникала та же дилемма, что и у христиан. С одной стороны, люди спасаются только верой, поскольку человек ничего не может сделать своими силами, все идет от Бога. Посланник Аллаха говорил: «Никто из вас не спасется своими трудами». С другой, вера требует послушания, то есть дел, поскольку «вера без дел мертва». Вера не может происходить ни только от Бога, так как это лишает человека выбора, ни только от человека, потому что он не способен познать Бога, если Тот ему этого не позволит. Единственно возможным вариантом оставался симбиоз одного и другого: влечение к вере – от Бога, а следование вере – от человека.

Совлечение четвертой завесы – очищение от скверны.

Очищение может быть внешним – в виде омовения, и внутренним – в виде покаяния и единения с Богом. Покаяние, в свою очередь, включает три шага: раскаяние в проступке, немедленное его прекращение и решимость не совершать его впредь.

Покаянию в тасаввуф предавалось огромное значение. Именно покаяние обращало верующего к истине и направляло его на путь спасения. Говорили, что покаявшийся равен безгрешному, а раскаивающийся новообращенный выше благочестивого верующего.

Покаяние имело разные степени. Обычный человек кается в своих грехах и стремится от дурного к благу. Избранный, то есть святой, не имеет грехов, но кается за весь мир и человечество, а также за то, что недостаточно совершенен. (Другой вариант: он кается не только в своих поступках, но и в помыслах). Покаяние высших заключается в том, что они отказываются от своего «я» и отдаются Богу. Суфии всегда подчеркивали: что для обычного человека «стоянка», то есть прорыв к Богу, для святого – «завеса» и преграда.

Совлечение пятой завесы – молитва.

Шейхи требовали от учеников смирять свое тело, совершая по четыреста поклонов в сутки. Кроме пяти обязательных молитв, практиковались дополнительные, которые могли продолжаться днем и ночью. Молиться следовало истово и с жаром. Когда молился пророк Мухаммед, в воздухе стоял такой шум, словно внутри у него кипел чайник. А у халифа Али во время молитвы волосы вставали дыбом. Молящиеся суфии доходили до такого самозабвения, что не замечали, что их кусает скоприон или врач оперирует им ногу.

Совлечение шестой завесы – подаяние (закат).

Платить нужно одну сороковую часть дохода: с 200 дирхемов – пять дирхемов, с пяти верблюдов – одного барана. Закат платится со всего, что имеет ценность. Закат с дома – это комната для гостей, закат с тела – молитва и поклонение. Но лучше всего быть щедрым и великодушным независимо от обязанности выполнять закат. Шибли говорил, что размер заката – это минимум, установленный для жадных, настоящий же мусульманин должен отдать все, что имеет, как поступил праведный халиф Абу Бакр. Когда его спросили, что же он тогда оставит своей семье, он ответил: «Аллаха и Его посланника».

Седьмая завеса – пост.

Джунайд говорил: пост – половина Пути. Голод полезен не только для духа, но и для тела и души, поскольку обостряет восприятие и улучшает понятливость и здоровье. Но истинно голоден лишь тот, кто голодает добровольно, иначе в этом нет ни заслуги, ни пользы.

Некоторые шейхи постились постоянно. Бывали и такие, что полностью забывали о еде, пока перед ними не ставили какой-то пищи. Сахль инб Абдаллах ел раз в 15 дней, а в Рамазан не ел целый месяц и каждую ночь совершал 400 поклонов. Про Ибрахима Адхама говорили, что никто не разу не видел, чтобы он ел или спал. Но непрестанной пост – это чудо и встречается очень редко: таких людей питает сам Бог. Сам Посланник называл лучшим из постов пост Давида – когда постятся через день.

Поститься не значит просто ограничивать себя в еде. Если пост – просто воздержание от пищи и питья, то «это забава для детей». Нужно налагать пост на все пять чувств, иными словами – избегать греха.

Восьмая завеса – паломничество (хадж).

Паломничество обязательно для мусульманина, но «в Мекку приходят и уходят, а созерцать Бога в сердце можно всегда». «Камень Каабы можно видеть только раз в году, а посещать храм сердца – круглый год».

Хадж, подобно посту, имеет смысл как самообуздание, но он теряет смысл, если во время хаджа ты не приблизился к Богу. Джунайд говорил: если, посетив Мекку, ты не ушел от своих