Тайны Ники - Ирис Белый

— Ну, что расслабилась? — спросил он, пытаясь подняться с меня, но я его не отпустила, обхватив его талию ногами.

— Да, не уходи! — попросила я, гладя его по волосам.

— А тебе не жестко на этом столе? — улыбнулся он, облокотившись локтями о стол так, чтобы не давить на меня слишком сильно и тут же повернув голову и поймав мой палец ртом, начав его сосать, чем снова вызвал волну желания во мне.

— Жестко, но так хорошо чувствовать тебя на себе, что просто становится все равно — призналась я, чуть меняя позу, и стараясь вобрать его глубже, чувствуя, как он снова возбуждается.

— А ты ненасытная женщина! — покачал он головой, начиная двигаться — Я разбудил монстра!

Застонав, я притянула его губы к своим губам, а когда наши губы разъединились, чтобы втянуть воздух, шепнула.

— Только не говори, что тебе это не нравится!

Рассмеявшись в ответ, он подхватил меня и, не выходя из меня, перенес меня в спальню, где на мягких простынях продолжил наш танец любви.

Заварные мы все же съели ближе к утру, было безумно вкусно слизывать вкуснейший крем с его кожи, а потом сходить сума от того, что он делал это же со мной.

А утром пришла реальность. Антона вызвали на работу, а я, взяв поддельный паспорт и захватив с собой парик, поехала в первое попавшуюся женскую клинику, где через два часа смотрела на гинеколога и не верила ее словам.

— Срок примерно два месяца — но увидев мое лицо, женщина сказала — если вы хотите сделать аборт, то я бы не рекомендовала этого, у вас первая беременность и срок уже такой, что эту процедуру уже лучше не делать.

— Мне надо идти — наконец придя в себя, сказала я и быстро встала.

Врач лишь покачала головой, но удерживать не стала. Я вышла из больницы и пошла в парк, который был рядом с больницей. Сев на скамейку я уставилась прямо перед собой, а у меня в голове был полный каламбур.

'Беременна! Господи, только не это! Что же теперь делать? Я ведь знаю, чем кончается беременность в отделении! Или смерть женщины, или вербовка малыша и я на такое обреку своего малыша? Нет! Только не это! А ведь я когда-то клялась не делать этого, а что теперь! Что же делать и как сказать Антону, его ведь это тоже касается, а если прекратить наши отношения и постараться выносить, а потом отказаться, отдав детдом. Нет, не смогу! Господи, что же делать!'

Слезы текли по моим щекам, и я понимала, что попала в ловушку и теперь надо спасать хотя бы Антона, коли не могу спасти себя. Наконец я приняла тяжелое решение.

Вернувшись домой, я приготовила себе ужин и села ужинать, надеясь, что он не придет сегодня и этот разговор можно будет отложить на завтра.

'У меня нет другого выбора! Я должна спасти его любой ценой!'

И тут раздался скрежет ключа, и я услышала, как открывается и закрывается дверь.

— Ника, это я — услышала я его какой-то счастливый голос и мое сердце защемило.

— Чего такой счастливый? — спросила я, пряча слезы готовые потечь из глаз.

— Да так, просто хорошее настроение — улыбнулся он, подходя ко мне, и накрывая мои губы своими, а я сдалась, решив, что сделаю это завтра. Весь вечер и всю эту ночь я прощалась с ним, понимая, что, скорее всего, больше уже не буду в его объятьях.

А ближе к утру я все же расплакалась лежа на его плече, и когда он спросил, что случилось, сказала, что плачу от счастья.

Поговорить нам не удалось, нас обоих вызвали на операцию. Он координировал, я вела группу.

Задача была проста. Проникнуть на склад, заложить детонаторы и взорвать склад боеприпасов. Обычная операция, немного пострелять, немного побегать, немного повозиться с детонаторами. Нас было четверо, и у каждого был свой детонатор, и свое место, где он должен был его заложить и завести на пятнадцать минут, чтобы все успели уйти.

Все шло как по маслу, мы легко сняли охрану и каждый побежал в свой сектор. Добежав до своего места, я присела, чтобы установить детонатор в нужном мне месте и замерла.

Передо мной тикал маленький детонатор, который отсчитывал минуты. До взрыва оставалось пять минут.

Перед моим взглядом встал еще не родившийся малыш, и я поняла, что это ликвидационная операция, а меня решили убрать. 'Я не хочу так умирать! — пронеслось в моей голове — Я должна жить! Должна действовать'

Я подскочила, и быстро достав нож из сапога, сделала себе аккуратный разрез на левом плече, там, где был датчик отслеживающий температуру и движение моей крови. Подошла к крану и, настроив воду на нужную температуру, и скорость течения я вытащила датчик и быстро положила в воду.

А потом, зажав ранку тканью одежды и взглянув на таймер, где оставалось две минуты до взрыва, и побежала, крича на ходу.

— Антон тут бомба выводи нас! — А потом добавила — Антон я люблю тебя!

Он что-то говорил, но я его уже не слышала, так как выбросила микрофон и бежала к выходу. В моей голове была только одна мысль 'Бежать-бежать-бежать'.

А через минуту сорок пять секунд раздался взрыв, который смел этот склад с лица земли со всеми, кто в нем находился.

Два месяца спустя.

Я поднимался на крышу, а на улице начинался закат. Я оказался прав он тут.

— Ты нужен группе — сказал я, останавливаясь рядом с ним.

— Ты можешь и сам все закончить — ответил мне уже знакомый пусто голос.

— Антон, ты должен закончить то, что начал! — я еле сдерживаю себя

— Зачем? — он даже не оглянулся на меня, глядя на садящееся солнце — мне уже незачем жить и некого спасать, я всех потерял, да и жив я только потому, что должен был закончить начатое, но теперь ты можешь справиться и сам так, что я свободен.

— Нет уж друг! — я резко развернул его к себе и отшатнулся от пустоты его глаз, а еще два месяца назад в них была жизнь, и горел свет — Ты не закончил! Но ты должен закончить, не ради себя, так ради Ники!

— Ники! — оттолкнул он меня, а в глазах на миг появилась вспышка острой боли и снова пустота — ее больше нет! Они ее убили!