Тайны Ники - Ирис Белый

Он снова отвернулся и уставился на закат.

— Она привела меня на эту крышу, когда мне было очень плохо. В тот момент, я думал, что все зря и эту махину нам не свалить. Она показала рассвет и сказала, что он дает ей надежду, на то, что завтра все будет хорошо. И знаешь, я смотрел на этот рассвет и понимал, что она права. С тех пор я приходил сюда постоянно, это место стало моим убежищем! — он покачал головой — Я даже попытался привести сюда Регину, когда она начала сдаваться, но Ника поймала нас, и это причинило ей боль, я видел это в ее глазах. Я только и делал, что причинял ей боль! А теперь ее нет!

— Антон, ты должен закончить все ради нее, чтобы она была в безопасности...

— Ты не понимаешь! — рассмеялся он — я пришел сюда насовсем. Этот закат последний и я просто спущу курок, я не могу без нее и не хочу. Она считала рассвет началом жизни, тогда пусть закат будет концом. А ты сам справишься с этим, там остался только захват.

И тут я увидел пистолет на перилах и понял, что он пытается мне сказать.

— А о Нике и о сыне ты подумал! — взревел я, резко оттаскивая его от края и прижимая к стене будки — ты нужен им, и им нужна безопасность от отделения!

— Что ты несешь! Ее больше нет! — вскричал он, и я увидел, как слезы потекли из его глаз — ее больше нет и нет никакого сына! Она знала! Знала и плакала в ту ночь, а я не понял и не защитил ее!

— Она жива и беременна! — встряхнул я его, а потом достал из кармана распечатанный мной лист бумаги.

— Это сообщение, пришедшее на твой ящик три дня назад. Но так как ты забросил проверку почты, этим приходится заниматься мне! — я протянул ему лист бумаги — Смотри, это твой сын! Я показал снимок врачам, и они подтвердили, плод четырех месяцев развития, мальчик и внешне здоровый!

На листе была фотография УЗИ с изображенным на нем маленьким мальчиком и всего четыре слова. 'Прости, Я люблю тебя'

Он долго смотрел на этот лист и на этот снимок, а потом тихо сказал.

— Она жива!

— Да, и именно это я говорю тебе уже два месяца! — почты рычал я на него.

И вдруг он выпрямился, а в его лазах появилась робкая надежда и первый огонек жизни.

— Мы должны ее найти! — сказал он, направляясь к лестнице, но я поймал его за руку.

— Сначала, мы должны сделать все, чтобы ей было безопасно вернуться! — бросил я, удерживая его

Он долго молчал, а потом кивнул и тихо сказал.

— Ты прав мы найдем ее когда станет безопасно, а значит, нам пора браться за работу!

И вырвав руку, он ушел. А я еще долго смотрел на садящееся солнце и думал о том, что же он сейчас чувствует и как же он ее любит, что решился на такое, но вспомнив, что дома меня ждет жена и мне надо быстрее закончить работу, я быстро покинул крышу.

Глава 14

Полтора года спустя.

В доме стояла идеальная тишина и темнота. И только мой еле слышный голос, нарушал это спокойствие ночи.

Баю-баю, мой малыш,

Сладко спи, родной!

Буду я, пока ты спишь,

Твой беречь покой.

Буду песенкой своей

Горе отгонять,

От печалей и скорбей

Зорко охранять.

Злого времени рука

Сон похитит твой.

А сейчас усни пока,

Баю-бай, род...

Я замолчала на полуслове, услышав звук останавливающейся машины под моими окнами. Став с кресла качалки, где укачивала сына и пела колыбельную подошла к окну.

Возле моего домика стояла машина, а рядом с ней стоял человек, глядя пряма на мой домик.

'Они меня нашли!'

Мой малыш завозился у меня на руках, и я перевела взгляд на него. Маленький Антошка спал у меня на руках, его темненькие волосики вились вокруг миленького пухленького личика, А ладошки сжимали пуговку на моей блузке.

'Меня они точно убьют, а что они сделают с ним? В любом случае у меня нет выбора, мне надо защитить его от этой жизни. Надо бежать!'

Я снова посмотрела в окно и поняла, что мужчины уже нет возле машины, но машина все еще стоит, а значит он здесь. И тут я услышала еле слышный щелчок открывающегося замка.

'Поздно! Мне уже не сбежать! Значит, выбора нет!'

Я быстро, насколько это возможно со спящим ребенком на руках, бросилась в свою спальню, а там достала уже давно заряженный пистолет, и направила его на сына, спустив с предохранителя. Из моих глаз потекли слезы.

'Я не могу обречь его на эту жизнь. Я должна это сделать! Сначала он потом я!'

И тут я услышала до боли родной и любимый голос.

— Ника, это я Антон, только не делай того, что ты задумала! — говорил он откуда-то снизу — Я знаю, что ты меня слышишь и знаю, что ты задумала, но прошу, выслушай меня и не торопись. — голос приближался с каждым словом — Ему никто не угрожает! Отделения, которого ты знала — больше нет. Умоляю, выслушай меня, и я все тебе объясню!

'Что они с ним сделали? Отделение нельзя уничтожить! Неужели он теперь с ними?'

Я быстро спряталась за кроватью и забилась в угол спальни, прекрасно понимая, что надо стрелять и кончать с этим, но я не могла, не могла убить сына, не могла, пока он говорил со мной так спокойно, но при этом нежно будто любит и знает, что я сейчас чувствую. Я могла только молчать и слушать, а из моих глаз текли слезы и попадали прямо на малыша. Во мне оставался только страх и боль. Страх, что я не смогу этого сделать. Страх, что они найдут меня раньше. Страх, что малыш проснется и заплачет. А Антон тем временем продолжал говорить.

— Эта история началась еще до моего прихода в отделение, пожалуйста, родная выслушай меня, молю.

'Что он говорит, какая история?'

— Отделение существует уже около сорока лет, ты это знаешь, но ты не знаешь, что оно не всегда было таким, каким мы его знали. Таким оно стало тридцать лет назад, когда в руках бывшего шефа отделения появился компромат на правительство, и он решил