Месть зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

Несмотря на поздний час, отворили сразу — точно ждали. На пороге стоял седой старик, сухощавый и скуластый, видимо, башкир.

— Вечер добрый, — поздоровалась Варвара. — Я Арина Совина. Матушка вам о нас с братом писала.

— Может, и писала. Да я читать не умею, — признался старик.

Прежде чем Митя успел удивиться, дед шагнул внутрь, пропуская гостей во двор.

— В дом не приглашаю — спят уж мои, — тут же предупредил он.

— И правильно: добрых людей тревожить, — поддержала ведьма. — Я за посылкой для нас.

— Да, конечно. Сейчас вынесу.

Старик ушёл в сторону сарая. Скрипнула дверь, послышалось кудахтанье разбуженных кур.

— Варя, если он читать не умеет, как же ему писали? И почему я ничего не знаю про нашу мать?

— Арина, Матвей, Арина, — процедила ведьма. — Лучше помолчи — больше прока с тебя станется.

Меж тем дверь сарая вновь скрипнула, и старик вернулся, неся узел.

— Вот, держите, — он вручил ношу Мите. — Кланяйтесь там перед матушкой, поблагодарите, что не забывает старика.

— Так и сделаю, — заверила его Варя.

Затем она вытащила из кармана купюру и протянула хозяину. Тот тут же сжал деньги в кулак и, как показалось Мите, с излишней поспешностью выпроводил их со двора.

Перехватив поудобнее свою ношу, Митя заинтересованно посмотрел на Варю.

— Ну, что ещё? — спросила та, читая вопрос во взгляде бывшего мага.

— Я думал, о нас никто не знает, а тут вот…

— Что «вот»? Просто человек служит стране по-своему: что надо — придержит, что надо — передаст. Или ты думал, всё только через департамент делается?

— Ну, если честно, то да, — признался Митя.

— Если б так было, то тайно не росли бы ведьмы да маги, не выкачивали бы из них силу лихие колдуны, и вообще много чего бы не происходило. Так что мир не так прост, как тебе кажется, — заверила ведьма друга. — Даже удивляюсь твоей наивности после всего пережитого.

— Ну, извини, вот такой я уродился, — признался Митя.

— Да уж, поняла. Ладно, горе луковое, идём домой. А то поздненько уже по городу скитаться — вдруг лихих людей встретим?

— Не знал, что ты кого-то боишься, — поддразнил Митя Варю.

— Исключительно о тебе беспокоюсь, — откликнулась та. — Не более.

— Ну, спасибо, — хмыкнул Митя, шагая за ней следом.

Они без приключений дошли до дороги, ведущей через мост с выселок в город, и почти миновали его, когда Митя вдруг замер. Кроме шума воды ему послышался ещё какой-то звук, непривычный.

— Ты ничего не слышишь? — обратился он к ведьме, останавливаясь на середине моста и подходя ближе к перилам.

— По лягушкам соскучился? — подделка его подруга. — Нет, не слышу.

— А вот это и странно, что лягушки не поют. Зато вроде как плачет кто-то.

Варя медленно обернулась:

— Матвей, давай без шуток.

— Да какие шутки! — возмутился Митя. — Сама послушай, если не веришь. Вот, сейчас опять… Ну, слышишь?

Ведьма театрально закатила глаза, затем подошла к перилам и, чуть перегнувшись, замерла.

— Нет, ничего… — начала она возмущённо, но голос её задрожал, когда всхлип стал отчётливым, и Варя смолкла на полуслове.

Одарив негодующим взглядом Митю (будто это он был виной их заминки), она взмахнула руками, создавая какие-то чары, и почти сразу выругалась. Затем бегом бросилась сначала с моста, а после — через кусты репьёв под мост.

Луна, как единственный источник света, не особо помогала, однако ж Митя был рад, что на небе нет туч — иначе он бы и вовсе ничего не увидел. Не взирая на колючки и заросли, он последовал за ведьмой.

Пахло тиной, гнилью, ещё чем-то тошнотворным, но Митя не обратил на это внимания. Всё его внимание было сосредоточено на человеке, что сидел по пояс в ледяной воде, судорожно вздрагивая и издавая прерывистые всхлипы — не то от горя, не то со смеху. Лунный свет выхватывал из темноты бледное, будто восковое лицо с ввалившимися щеками. Темные омуты глаз, точно подернутые поволокой. Губы, синеватые от холода, криво перекосило в гримасе, из уголка рта свисала жидкая нить слюны, мерцающая в бледном свете. Казалось, каждый мускул на его лице жил собственной жизнью, подергиваясь в такт невидимой внутренней пытке. . Волосы бедняги слиплись от воды и грязи, но заметную родинку на щеке бывший маг всё же рассмотрел. Заметила её и Варя и остановилась подле парня, не притрагиваясь к нему.

— Поддержи мешок, я его вытащу, — Митя протянул ей узел.

Но Варя не спешила соглашаться. Наоборот, она сделала шаг назад и потянула за собой Митю.

— Идём, — тихо произнесла она.

— Куда идём? — не понял Митя. — Это ж тот мальчишка, которого ищут. Ты видела — он не в себе. Может, болен, а может, и заколдован.

— В том-то и дело, — тут же согласилась Варя. — На нём могут быть чары, и нам абсолютно не нужно пристальное внимание местных зеркальщиков, да и полиции. И вообще, кого бы то ни было.

— Но как же мальчик? — Митя, понимая, что Варвара права, не мог просто уйти и бросить несчастного. — Он же там зайдется к утру. А между тем, это племянник губернатора!

— Час от часу не легче, — ведьма всплеснула руками. — Тем более уходим. Сообщим мы о нём — и всё. Не отвяжемся — придётся сворачивать операцию. А наше дело куда важнее, чем это! — она ткнула пальцем в сторону воды.

— Это живой человек, — сухо произнёс Митя. — И сколь бы важным ни было поручение, бросить его вот так я не могу. Ибо не подлец и не предатель.

Он молча положил свёрток на землю и вновь полез в реку. Под ногами захлюпал ил, а после холодная вода мигом наполнила ботинки, добравшись до самых колен. Но бывший маг не обращал на это внимания. Ерунда! Высохнет.

Юнец хоть и был жив не то замерз настолько что не двигался, не то и впрямь оказался скручен хворью или чарами. Во всяком случае попытка помочь ему встать, успехом не увенчалась. Тогда уцепив парня за плечо, Митя привлёк его к себе, поднапрягся, и будто куль с мукой вскинул