Месть зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

— Эй, барчук! Не проходи мимо! — окликнула его румяная торговка, вытирая руки о засаленный фартук. На её лотке дымились только что испечённые ватрушки, золотистые, с подрумяненными боками. — С маком, с мёдом, с творогом — на вкус выбирай! Три копейки — и в животе рай!

Митя потянулся за монетой, но тут его толкнул в бок вертлявый мальчонка в рваной рубахе.

— Осторофней, фегол! А то кофылёк потеряефь! — шипеляво поддел он, засмеялся и тут же растворился в толпе.

— Ах ты, шпана! — крикнул ему вдогонку Митя, но в ответ услышал лишь отдалённый хохот.

— Так что, господин, угощенье-то покупать будете? — не сдавалась торговка, подбоченившись. — Глазами-то сыт не будешь, а у меня ватрушки — прямо из печи, с пылу с жару!

— И то верно, — согласился Митя и протянул ей пятак. Торговка ловко подхватила монету, затем швырнула её в жестяную кружку с другим медяками. Несколько мгновений — и вот он уже шагает дальше, протискиваясь меж шумных рядов, цепко держа в руке только что купленный пряник в виде коня. Сладкий медовый аромат так и пёр в нос, но Митя сдерживался — берег лакомство на потом.

«Принесу Варваре, ей наверняка понравится» — решил для себя бывший маг и улыбнулся задумке.

Над головой пестрели кривые вывески, вырезанные топором да раскрашенные купоросом: «Самовары тульские — первый сорт!», «Калитки горячие, с маслом да сметаной!», «Рыжики солёные — хрустят, как первый мороз!». Где-то рядом орал пьяный мужик, пытаясь продать полумёртвого гуся: «Живой, весь живой, только с перепою!», а у лотка с прялками две бабы чуть не дрались из-за веретена с резной ручкой.

Митя ловко увернулся от подростка-водоноса, который, балансируя с коромыслом, орал: «Берегись! Вода-а-а!» — и чуть не опрокинул на него свои вёдра. Из-под ног шмыгнула тощая собачонка, унося в зубах чью-то обглоданную баранью кость. Воздух гудел от десятков голосов, смешиваясь с визгом не смазанных тележных колёс и перезвоном колокольчиков у карусели.

— Эй, паренёк! — дёрнул его за рукав бородатый детина с лицом, похожим на печёное яблоко. — Видал, какие у меня гребешки? — Он тряс перед Митей деревянным лотком, где лежали расчёски из рыбьей кости. — Вон тот, с жар-птицей — прямо для твоей красавицы!

Митя только фыркнул и двинулся дальше, вдыхая аромат от пряничного мёда. У ларя с орехами толпились ребятишки, выпрашивая «хоть один грошик» на фунт семечек. Старый еврей в ермолке важно взвешивал на весах с медными чашами горсть миндаля для разодетой купчихи, а рядом слепой нищий напевал под шарманку.

Рядом, у коновязи, шёл бойкий торг. Крепкий мужик в потёртом зипуне хлопал ладонью по крупу гнедого мерина.

— Гляди, какая стать! В оглобли — хоть сейчас!

— Стать-то есть, да ход как у черепахи! — фыркнул покупатель, пожилой купец с седой бородой. — Дай-ка я ему зубы посмотрю…

Лошадь недовольно зафыркала, когда мужчина залез ей в пасть.

— Тысячу рублей за этого жеребца? Да он и пятисот не стоит! — горячился купец в засаленном картузе.

— Зато ноги — сталь, а грудь — колокол! — парировал продавец, хлопая животное по крупу.

А совсем рядом в отдельном загоне стояло больше десятка ходоков фабриканта Толстова. Новый, начищенные до блеска механические машины привлекали зевак и деловых людей.

— Обратите внимания. — нахваливал продавец. — вот модель на два седла с выдвижным зонтом от солнца, а этот усилен поршнями и оттого разгоняется быстрее пули!

— По нашим то дорогам, насмешил. — тут же поддел его потенциальный покупатель разгадывая механизмы сквозь пенсне.

Продавец важно вздернул подбородок, но смолчал.

В суконном ряду пестрели яркие ткани — кумач, китайка, узбекский шёлк с причудливыми узорами. Две купчихи, разодетые в яркие платья, яростно торговались с приказчиком.

— Да это же ситец второй сортности! Вон, нитка торчит! — тыкала пальцем одна из них.

— Сударыня, это не нитка, а «золотая нить» для красоты! — отбривал приказчик, ловко разворачивая новый рулон.

Где-то вдалеке заиграла музыка, и толпа сразу оживилась.

— Ой, да это ж Петруха-скоморох!

— Бежим смотреть, а то места не будет!

Ярмарка жила своей шумной, пёстрой жизнью — здесь каждый что-то продавал, что-то покупал, кого-то обманывал или сам попадался на удочку. А над всем этим висел густой, сладковатый дым, смешиваясь с криками торговцев, ржанием лошадей. Впереди, у балагана, уже заливалась гармонь, и плясун в красной рубахе выбивал дробь каблуками.

Какое-то время Митя просто праздно шатался от ряда к ряду. Глядел на коней, на шёлковые ткани да на заморских гостей. Задумался заглянуть в шатер где крутили окоматографические фильмы, но увидев очередь желающих, передумал,

— В другой раз зайду. — решил он.

Затем отправился в ту часть, где расположились аттракционы, и с удовольствием поглазел на фокусников, что доставали из воздуха предметы, прятали монетки и творили настоящую магию. Не сдержавшись, Митя вытащил подзорную трубу и глянул на них сквозь артефакт. Что ж, обычные люди без малейшего колдовства. Ловкость рук, не более. И всё же зрелище завораживало и увлекало, точно бывший маг ни разу не видел ничего подобного.

Затем он посмотрел на акробатов на паровых ходулях. Те вышагивали будто чудища из кошмаров, и толпа охала, когда они переступали через палатки и людей. Тут же выступали гимнасты у которых костей будто бы вовсе не было — так они извивались, складывались и завязывались в узел. Посмеялся вместе со всеми, глядя на Петрушку, что любимой дубинкой охаживал негодяев. А после медленно, даже нехотя, отправился к лавкам искать ту самую — с зеркалами у восточного края.

По дороге он ещё несколько раз использовал артефакт. Заметил пару незнакомых магов в толпе и одного оборотня. К тому же у многих торговцев имелись наузы и амулеты от ведьм — видимо, заряженные на хорошую продажу, а может, отводившие ворьё. Этой шушеры тут тоже хватало.

Пока выискивал взглядом необходимый прилавок, видел, как шепелявый оборванец бежал прочь от торговки, уволакивая сразу несколько калачей. Хотя это мог быть и другой ребёнок — поди разберись.

— Не моё дело, — напомнил себе Митя. — Пусть Егор своих подчинённых гоняет, а у меня иное задание имеется.

К слову, городовые встречались между рядами часто. Ходили по двое, поглядывали хмуро. Получалось у них ловить карманников и воров или нет — Митя не знал,