Дорога без конца - Игорь Вереснев

— А вы?

— Меня не звали. Иди, не бойся. Поздно бояться.

«Чего поздно бояться?» — хотела переспросить Елена, но Ангел, заливаясь радостным смехом, помчала вприпрыжку в дубраву, темнеющую за светлым берёзовым перелеском. Ничего не оставалось, как идти за ней.

Тропинок в лесу не было. Стоило пройти сотню метров, как исчезли стены ангара, исчезла Коцюба, и стало непонятно, где здесь север, а где юг. Собственно, не было здесь ни севера, ни юга. Елена подумывала звать Ангела, кричать «Ау!», как учил когда-то Альментьев. И тут увидела людей. Светлые силуэты, неторопливо приближающиеся к ней. Половинка сдавленно пискнула где-то внутри: «Ленка, помнишь, на Горгоне ты назвала Танемото монстром? Так она — самый слабенький монстр среди этих! Всё, меня нет! Не зови, не спрашивай ни о чём. Даже не думай обо мне!»

— Дети, вы куда? — донёсся из лесу мужской голос. — Мы не закончили урок!

Действительно, дети. От пяти-шестилетних малышей, до подростков. Все одеты в одинаковые белые рубахи до колен, босые. Сначала Пристинской они показались на одно лицо, будто клоны. Но нет, они были разными, девочки и мальчики. Похожими их делала одежда да странные причёски — обритые виски и толстые короткие косички на макушках. Ангел резвилась среди них, радостно смеялась, касалась рукавов рубах, старших обнимала, маленьких гладила по головам. Дети улыбались ей в ответ, но тут же переводили взгляды на Елену. Она сообразила, что стоит внутри кольца. Сделалось неуютно.

— Куда вы ушли?

Из-за кустов лещины показался молодой русоволосый мужчина. Оливкового цвета брюки свободного покроя, бежевая рубаха с короткими рукавами, тоже босой. Елена вдруг поняла, что знает его. Андрей Лесовской! Только не тот старик, которого она увидела на Вашингтоне, а молодой жизнерадостный парень с голографий маминого альбома.

Лесовской увидел Ангела, затем и Елену, остановился удивлённый.

— О, у нас гости? Добрый день.

Ангел даже не глянула в его сторону, проигнорировала в точности так, как её саму игнорировала Коцюба. А вот Елена обрадовалась:

— Дядя Андрей, здравствуйте! Вы меня узнали? Я — Лена Пристинская.

— Да, да, конечно, — мужчина закивал головой. — Конечно, узнал. Мы встречались на Вашингтоне, за Ледовым Барьером. А до этого я знал вашу маму. Она была подругой…

Девочка лет пяти подошла к Лесовскому, бесцеремонно дёрнула за руку. И он замолчал, словно выключили. Посмотрел на детей, снова на Елену. Повернулся и побрёл в лес. Это было ещё более неожиданно, чем появление детей. Опомнившись, Пристинская крикнула:

— Дядя Андрей, где мне найти Джакоба Бову?

Лесовской не оглянулся. Зато Ангел захохотала:

— Вот Джакоб Бова, перед тобой стоит!

Она обняла за плечи мальчика лет двенадцати-тринадцати с несоразмерно крупной для его роста лобастой головой. В такой же как у всех детей рубахе, босой. Глубоко посаженные светло-серые глаза его цепко следили за Еленой.

— Ты… вы — Джакоб Бова, президент «Генезиса»? — ошарашено уставилась на него Пристинская

— Да, мы — Джакоб Бова Четвёртый, президент Фонда «Генезис», Доминант доминантов Лабиринта, — подтвердил мальчик. И констатировал: — А ты — Елена Пристинская, бывший капитан корабля «Солнечный Ветер», разрушившего нашу базу на планете Горгона.

Спорить с очевидным было бесполезно, и Елена кивнула. Ангел наклонилась к мальчику и шепнула ему на ухо, впрочем, так, чтобы все услышали:

— Будь осторожен, в ней какая-то опасность.

Джакоб Бова согласился:

— Мы видим. Опасность лучше держать перед глазами, чем за спиной. — Продолжил: — Ты звала сестру Иорико Танемото. Зачем?

Что ответить на этот вопрос, Пристинская не знала. Во-первых, не она звала Танемото. Во-вторых, Диана так до конца и не поделилась своими секретами. Правильнее всего было позвать её на подмогу, но Половинка запретила. Поэтому Елена выпалила первое, что пришло в голову:

— Я хотела её увидеть.

Джакоб Бова задумался. Не меньше минуты тянулось молчание, и всё это время дети стояли неподвижно, даже самые маленькие. Это было невозможно! И оттого жутко.

Наконец мальчик ответил:

— Хорошо, ты увидишь.

Он развернулся на сто восемьдесят градусов, пошёл вглубь леса. Не позвал, не сделал знак следовать за собой, но у Пристинской и сомнения не возникло, как ей надлежит поступить. Как и в том, что мальчишка именно тот, за кого себя выдаёт. И что он имеет полное право распоряжаться всем здесь. Именно так: не всеми, а всем.

Дети, включая Ангела, остались на месте. Они провожали Елену взглядами, смотрели ей в спину, будто просвечивали насквозь. Идти, не спотыкаясь, под этими взглядами было почти невозможно.

Деревья, кустарники, трава, цветы на полянах, птицы в кронах, букашечья мелочь под ногами — по отдельности всё в лесу было настоящим. Но стоило попытаться охватить картину целиком, и она расплывалась, реальность оборачивалась иллюзией. Однажды Пристинская испытала подобное. На Горгоне.

Они не прошли и двух сотен метров, как словно из-под земли на их пути выросла лесная избушка. Бревенчатые стены, дощатая крыша, маленькие мутные — засиженные мухами?! — окошки. Дверь отворилась сама собой, скрипнув несмазанными петлями. Джакоб Бова прошёл внутрь, Елена — за ним. И споткнулась-таки на пороге.

По одну сторону распахнутой двери зеленел, щебетал и благоухал свежестью лес. По другую их встретили одетые в серый пластик стены, едва ощутимые гул и вибрация, запах озона и химикалий. В глубь лаборатории вёл длиннющий коридор с дверьми по обе стороны. Разумеется, он не мог вместиться внутри крохотной избушки. Ощущение реальности происходящего растаяло окончательно.

Джакоб Бова свернул в третью дверь справа. Это был просторный зал, от пола до потолка обшитый всё тем же пластиком, посередине — громадная колба. Внутри колбы в прозрачной то ли жидкости, то ли геле плавало обнажённое тело миниатюрной женщины. Елена поёжилась невольно — в таком виде Танемото ещё сильнее походила на своих сестёр с Дзёдо. Собственно, теперь и она «с Дзёдо».

Джакоб Бова повернулся к ней, снова вцепился взглядом.

— Ты увидела, теперь скажи правду. Почему ты её звала? Ты ведь знала, что Иорико Танемото не вернулась на Лабиринт.

Губы вмиг пересохли, воздух лаборатории показался неимоверно спёртым. Так уже был: на Дзёдо, когда над-интеллект лез в её черепную коробку. Пристинская облизнула губы, пробормотала:

— Я встретила здесь Воронина и Рейнфорд, погибших на Горгоне. Я подумала…

— Неправда. Когда «Химера» прилетела, и брат Джеймс Корриган рассказал, что случилось на Горгоне, мы действительно вернули братьев и сестёр. Но не всех. Те, кого вы похитили и отвезли на планету Дзёдо, не вернулись.

Информация о