Дорога без конца - Игорь Вереснев

несанкционированной экспедиции «Солнечного Ветра» на Дзёдо была засекречена, но Пристинская не удивилась, что «Генезису» об этом известно. Скорее, её бы удивило обратное.

— Мы постоянно зовём сестру Иорико, — продолжал Джакоб Бова, — но как видишь, безрезультатно. Это означает, что её сознание проявлено в другом месте Вселенной. Часть нас предлагала отправить гиперкорабль на планету Дзёдо. Не для того, чтобы вернуть сестру вопреки её воле, но чтобы её волю узнать. Однако другие посчитали правильным не торопить события, выждать. И тут появилась ты и позвала Иорико Танемото. Зачем?

Мальчик смотрел не мигая, и у Елены задрожали колени. Невозможно стоять под взглядом доминанта доминантов, сосредоточия ментальной мощи Лабиринта и пытаться врать. Она призналась:

— Танемото передала мне, что я должна попасть на Лабиринт и найти тебя… вас.

Джакоб Бова подался вперёд.

— Что она сказала тебе? Её слова?

— Пришло время разбрасывать камни.

Губы мальчика задрожали. Он попятился, вскинул руки к лицу, словно защищался от удара. Развернулся, бросился прочь.

— Что… что случилась? — растеряно пробормотала Пристинская, но мальчик уже выскочил из зала. Она покосилась на колбу с бесчувственным телом и тоже пошла к выходу.

Коридор теперь тянулся бесконечно в обе стороны. Джакоб Бова, разумеется, исчез.

— Эй, здесь есть кто-нибудь? — окликнула Елена. — Кто-нибудь живой?

В ответ — монотонное гудение воздуха и слабая вибрация под ногами. Пристинская пошла по коридору. Одна дверь, вторая, третья, четвёртая…

— Лена, ты не в ту сторону идёшь! — окликнули сзади.

Коцюба стояла в полусотне метров, у открытой двери. Не мешкая, — вдруг исчезнет?! — Пристинская бросилась к ней. За дверью был уже знакомый лес. Он начинался сразу, без крыльца, без порожка.

— Тётя Лена, что это за место? Эти дети…

Коцюба улыбнулась невесело.

— Единственный ребёнок здесь — ты, Леночка. И ты выбрала неудачную планету для «экскурсии». Лабиринт — совсем не то, чем кажется. Да, он похож на волшебный сейф, доверху набитый сокровищами знаний. Но на самом деле это ловушка, мышеловка, выхода из которой нет. — Она обняла Елену за плечи, повела к виднеющимся среди деревьев хижинам: — Пошли, покажу тебе твоё новое жилище. Раз уж сама прилетела к пауку, то привыкай жить в его паутине.

— Тётя Лена, — решилась спросить Пристинская, — а вы зачем сюда прилетели?

Коцюба вздохнула. И призналась:

— Потому что дура. Мы с тобой две Леночки-дурочки. Белка и Мышонок — хорошая добыча для пауков.

Будущее накатило как всегда внезапно. Только что Диана понятия не имела, для чего заставила Ленку пробираться в святая святых этой сумасшедшей планеты. И — бац! Вот же ответ, всегда был рядом, как его можно не заметить?

Она позвала тихонько: «Лена, пора действовать». Пристинская пробудилась мгновенно: «А? Почему ты… ты же хотела спрятаться?» — «Это уже не имеет значения. Отец здесь». — «Что?! Берг на Лабиринте?» — «Пока нет. «Солнечный Ветер» вошёл в локальное пространство». — «Они прилетели за мной?!» — «Не преувеличивай свою значимость. Земля и Лабиринт начинают переговоры, и мы в них поучаствуем. Для этого нужно вернуть Танемото». — «Это невозможно, она на Дзёдо!» — «Возможно». Объяснять подробно Диана не хотела, но Елена сама что-то почувствовала: «Ты… оставишь меня одну?» — «Это же Лабиринт, единое ментополе. Здесь мы всегда будем рядом».

Диана ожидала, что подруга спросит: «А после?» Не спросила. Понимала, что никакого «после» для них нет.

[1] Поверхность или граница Мохоровичича (сокращённо граница Мохо) — нижняя граница земной коры, на которой происходит скачкообразное увеличение скоростей продольных и поперечных сейсмических волн. Плотность вещества также возрастает скачком.

Часть II. Огонь Прометея. Глава 10. Миссия

Кто ты, усталый, злой,

Путник печальный?

Друг ли грядущий мой?

Враг ли мой дальный?

Зинаида Гиппиус

Во Львове их встретила оттепель. На прошлой неделе снега навалило щедро, и теперь он лежал тяжёлыми серыми кучами мокрой ваты, чавкал под ногами. Талая вода капала с крыш, собиралась лужами на дорогах, темнела в протоптанных редкими пешеходами тропинках.

— И это называется зима? — Ламонов сокрушённо покачал головой.

— Зима как зима, — возразил Шпидла, — на Новой и такую поди найди.

— Нет, это не зима, баловство одно. Зачем снег, если всё одно через день ему таять? Вот у нас на Урале — раз уж зима, так зима!

— Не в зиме дело, а в том, что город запустили. Безобразие какое-то. Я понимаю: переселение, все ресурсы брошены на освоение Новой. Но здесь-то люди тоже живут пока! И ещё не один год жить будут.

— А мне кажется, тут уж и нет никого. Ты погляди — во дворах сугробы нетоптаны! Ни одной живой души не видно. Даже спросить некого, где эта их Январская улица. Говорил тебе, давай Елене позвоним хотя бы с аэровокзала!

— Я тебе объяснял, — недовольно буркнул Шпидла.

— Объяснял… а теперь квашню эту месим. В какую сторону идти? Налево, направо?

Мероприятие, затеянное Яном Шпидлой, не задалось с самого начала. Во-первых, руководство отказалось предоставить отпуск. Да, положено, да, имеете право. Но! В связи с известными событиями ГСБ переходит на усиленный режим несения службы, не сегодня-завтра чрезвычайное положение объявят. Какие могут быть отпуска у старших офицеров? О том, чтобы покинуть Новую Европу, и подавно речи нет. Ламонов готов был идти на попятный, но Шпидла неожиданно психанул. Взамен заявления на отпуск написал на увольнение. Естественно, хода ему в отделе персонала не дали. Но Янек не собирался ждать резолюцию руководства, билеты на межпланетный лайнер были у него уже на руках. Влад, скрепя сердце, последовал его примеру.

Это была лишь первая неприятность. Вторая поджидала Шпидлу дома. Разумеется, он не признался жене, зачем отправляется на Землю. Тем более об этом не обмолвился Ламонов — хотя бы потому, что не верил в предположение товарища. Но женщина сердцем что-то почувствовала. Разговор состоялся