На два импульса - Амалия Мо

Тон голоса первокровной мне не нравился, но я продолжала слушать, понимая, что за маской пренебрежения скрывается забота о своей семье.

– Теперь представь, что они узнают, что вы спите, – глухим, безэмоциональным тоном, произнесла Венера. – Что он теряет от тебя голову. Что нарушает договор, который сам подписал, когда взял Асторию в жёны.

Я не ответила. Не могла. Только сжала пальцы Калеба крепче.

– Пока ты – донор, который подчиняется, а он – первокровный, соблюдающий баланс. Да, между вами есть связь, её не отрицают. Но она должна оставаться управляемой, безопасной, биологической. А теперь скажи мне, Каяна, что станет с этим контролем, если ваши отношения станут очевидными? Если Астория, официальная жена, окажется в роли брошенной женщины?

Я сглотнула. Сердце заколотилось чаще.

– Астория окажется в уязвимом положении, – тут же ответила Венера. – Калеб, как муж, поклялся её защищать, но не сделал этого. А она…

Она сделала паузу, и в этот момент её глаза потемнели. Казалось, она погрузилась куда-то в свои воспоминания.

– Оказавшись брошенными, женщины готовы уничтожать, разрушать, делать всё, что угодно, лишь бы выплеснуть ту боль, которая сидит внутри, – на её лице промелькнула грусть, которую невозможно было скрыть. – Но мы-то знаем, что Астория не станет себя так вести. Но служителям плевать. Для них она может показаться нестабильной. Калеб не сможет следить за обращённой женой, а значит, за этим проследят те, кто за это отвечает.

Мать семейства отпила вино, не сводя с нас голубых глаз. Улыбка на её губах больше напоминала оскал. Она говорила серьёзные вещи о чужой жизни с маской, которая точно ей соответствовала: ледяная отстранённость, за которой скрывалось нечто личное.

– Их волнует, чтобы система оставалась безупречной…

– Ты прекрасно всё разъяснила, благодарю, – без доли искренности отозвался Калеб.

– Решайте сами: либо лекарство, которое Астория так тщательно разрабатывает, либо ваши проснувшиеся чувства. Лично я бы рекомендовала подождать, – развернувшись на высоких шпильках, Венера поставила точку в своём предостережении.

В моей голове и так царила неразбериха, а теперь ещё и это…

Расплата… Это слово царапало череп изнутри.

Зелёные глаза проследили за матерью, а после устремились на меня. Я почти физически ощущала желание первокровного сказать мне слова поддержки, подбодрить, прогнать все тёмные мысли. Но, опережая его, я мотнула головой и улыбнулась, показывая, что всё это не имеет значения. Не сейчас.

– Есть ещё одно место, в которое я бы хотел тебя отвезти, – выводя нас из дома, сказал Калеб.

– Я хочу домой…

Настроение маячило на уровне плинтуса, хотелось залечь в кровать и просто пострадать.

– Обещаю, тебе понравится, – хитро улыбнувшись, сказал первокровный, и я кивнула, сдаваясь.

Мы снова куда-то ехали. На этот раз дорога выглядела незнакомой.

– Ты ведь не ел! – неожиданно вспомнила я, оценивая его вид.

– Зато вчера целых два раза…

От меня не ускользнуло, как он сильнее сжал руку на руле.

– Извини, что пришлось сделать это. Иначе Улис бы точно заподозрил неладное. Нужно было действовать быстро.

– Я поняла, что это было не просто так. Если бы не ты, не представляю, как бы выкрутилась.

– Никак. Что бы ты ни сказала, они бы вытащили правду. Если бы ты отправилась на этот вечер без меня… – Калеб тяжело вздохнул и напряг челюсти, но договаривать не стал.

Но продолжение его мысли было настолько очевидным, что я поморщилась. Благодаря тому, что он оказался рядом, я сейчас сидела здесь, а дети спасены.

– Твоя мать…

Я скривилась, вспоминая то, с каким тоном она говорила. Да, винить её было сложно, тем более в сложившихся обстоятельствах. Но Венера даже не пыталась сгладить углы, режа по живому.

– Не принимай близко к сердцу. Она делает вид, что старается для семьи, но на деле… Я уверен, это из-за того, что отец ушёл. Тогда мы все пережили тяжёлые во всех смыслах времена.

Мне вспомнилось то, что Астория как-то говорила об этом. Тогда я не придала значения, у меня и вороха своих проблем достаточно, не то чтобы в чужих разбираться.

– Твой отец… Он вообще общается с вами?

– Он – Верховный служитель Сирка, – Калеб усмехнулся, иронизируя над самим званием. – С тех пор как он выбрал для себя другой путь, мы редко видимся.

Я слегка наклонилась вперёд, не перебивая, а просто показывая: хочу услышать больше.

– Астория сказала, что благодаря его решению тебя не казнили за совершение преступления.

– Не думаю, что он действовал ради меня. Скорее ради имени. Морвели – древний род с богатой историей, и отец всегда был одержим чистотой репутации. Скандал с обращением мог перечеркнуть века благочестия. Проще было дать отсрочку, после которой скандал успеет утихнуть.

Нахмурившись, я пыталась представить себе, как выглядит отец Калеба. Перед глазами рисовался образ… не сильно отличающийся от самого первокровного.

– Твоё появление удачно списали на божественное прощение. А значит, не просто простили, но и благословили. Теперь в глазах общества Морвели снова на вершине. Ещё и избранные.

Голос звучал почти отстранённо, но в этом спокойствии ощущалась застарелая обида. Тяжело представить, каково это, когда близкий человек уходит из семьи. Мой папа всегда был рядом, поддерживая и стараясь ради меня. Конечно, я не пыталась идеализировать мир, в котором существовали разводы, но… Похоже, не важно, первокровный или человек: дети будут одинаково страдать, в любом возрасте.

– Почему он ушёл? – спросила я тише.

– Встретил другую, – коротко ответил Калеб. – Жрицу Сирка. Я не знаю, когда это началось… Может, задолго до того, как он признался. Но в какой-то момент он просто пришёл домой и заявил, что больше не станет пить кровь. Что выбрал иной путь. Что уходит служить богине. Но позже выяснилось, что это из-за женщины.

Он сощурился, а на скулах проступило напряжение. Я не знала, насколько между первокровными распространены разводы, но, очевидно, для Морвелей это стало ударом.

Мне вдруг стало жаль Венеру… Не представляла, сколько они прожили в браке, но каково узнать, что тот, с кем ты строила семью – не год, не пять и даже не десять – вдруг заявляет о таком?

Где-то внутри скользнула мысль, что я тоже могу оказаться в таком положении. Все твердят о связи, о богах, но