Развод в прямом эфире - Анастасия Ридд

— Не стоит, Ален, — качает головой, бросая беглый взгляд в мою сторону. — Я рад помочь тебе.

Мы подъезжаем к дому, где я когда-то была счастлива. Теперь же глядя на привлекательный фасад, я чувствую лишь тяжелую пустоту. Это место кажется мне чужим, и единственное, чего я хочу — как можно быстрее собрать все необходимое и убраться отсюда.

— Ален, слушай внимательно, — говорит Баринов, заглушив двигатель. — Мы заходим и берем только самое необходимое. Одежду для тебя и детей на пару недель, документы, ноутбук, планшет, зарядное устройство. В общем, всё, без чего нельзя обойтись в первое время. Остальное до купим или заберём позже. Готова?

— Да, Глеб, — сдержанно киваю я. — Идем.

Через пару минут мы переступаем порог дома, который встречает нас тишиной. Сердце болезненно сжимается от осознания того, что больше я не вернусь сюда, независимо от того, как в дальнейшем сложится моя жизнь. Если этот дом при разделе имущества останется мне, то я выставлю его на продажу.

Мы поднимаемся по лестнице в спальню, и я сразу же приступаю к сборам. Глеб не мешает мне, он стоит в коридоре, а его присутствие ощущается как защита.

Я механически складываю в чемодан детские вещи, затем свои, ощущая приятный аромат домашнего кондиционера. Мне становится так горько, ведь этот запах ассоциируется с тем домом, которого больше нет. Я делаю усилие над собой, отмахиваясь от навязчивых мыслей, и продолжаю сборы.

Вдруг внизу я стала звук поворачивающегося ключа в замке и застываю с любимым платьем Анюты в руках. По спине прокатывается ледяная волна страха, и я поднимаю глаза на Баринова, выражение лица которого остается невозмутимым.

— Я чувствовала, что что-то пойдет не так, — растерянно шепчу я.

— Не волнуйся, Ален. Продолжай собираться, — в голосе Глеба слышится такая твёрдость, что я моментально возвращаюсь к своему занятию.

В прихожей раздаются тяжелые шаги, а через минуту Рома возникает в дверном проеме. Его губы растягиваются в злобной усмешке, а пальцы сжимаются в кулаки. Испепеляющий взгляд скользит по мне, Глебу, плавно перемещаясь на открытый чемодан. Презрительная усмешка становится ещё шире, искажая миловидное лицо моего мужа.

— А куда это собралась моя птичка? Решила улететь из гнездышка и даже со мной не посоветовалась? — язвительно спрашивает он. — Быстро ты, докторишка, сделал свою работу. Не растерялся. Может, ты ещё и новым папочкой станешь для моих детей? Правда, я не уверен что моим детям нужен такой папаша, который разрушает их семью.

Я чувствую, как жар приливает к щекам, а дыхание напрочь сбивается. Передо мной стоит совсем другой человек — жестокий, злой, расчётливый. И он не похож на моего мужа.

Глеб не двигается. Чуть склонив голову набок, он изучает Романа холодным взглядом, а я замираю в ожидании дальнейших действий со стороны мужа.

— Что ж ты молчишь, дорогая жёнушка? — в его глазах плещется ненависть.

— Роман, — ровным голосом произносит Баринов. — Сбавьте тон и перестаньте нарушать личные границы Алёны. Она имеет полное право забрать свои личные вещи и вещи свои детей.

— Личные границы? — он буквально задыхается от ярости. — Это моя жена! Мой дом! И мои дети! А ты кто такой? Жалкий любовничек? Подбиральщик чужого мусора?

Дальше Рома обращается ко мне:

— Ты думала, что сможешь сбежать тихо? Или что я позволю тебе забрать моих детей и поселить их с этим… — он запинается, с ненавистью глядя на Глеба, — докторишкой?

Именно в этот момент Глеб делает один шаг, заслоняя меня от разъярённого лица мужа. Я вижу только спину Баринова, а затем опускаю глаза в чемодан, продолжай заниматься сбором необходимых вещей.

— Роман, вы сейчас не в себе, — в голосе Глеба слышится стальные нотки. — Советую вам успокоиться и выйти, пока вы не наговорили лишнего. Суд уже получил заявление. поэтому теперь любая ваша агрессия, особенно в присутствии свидетеля, будет использовано против вас. В том числе, и при определении порядка общения с детьми. Вы в самом деле хотите лишиться их?

Слова Баринова бьют точно в цель, и Рома, отступив на пару шагов вправо, пристально смотрит на меня. В его взгляде проскальзывает страх потерять контроль над моей жизнью и жизнью детей. Мой муж ещё не понимает, что он окончательно лишился самого важного.

— Убирайся, Алёна! Убирайся из моего дома! — рявкает муж.

— Мы уже уходим, — говорит Глеб вместо меня. — Ален, ты все собрала?

Я коротко киваю, не в силах вымолвить ни слова, и, закрыв чемодан, передаю его Баринову. Мне многое хочется высказать мужу, но всё это уже не имеет никакого значения. Мы проходим мимо Романа, а в спину мне доносится следующее:

— Ты еще пожалеешь об этом решении, Алёна.

— Угрожаешь? — останавливаюсь я, не оборачиваясь.

— Предупреждаю, — сквозь зубы говорит мой муж.

Наконец мы оказываемся на улице, и я делаю глубокий вдох, чтобы прийти в себя после тяжелой встречи с некогда родным и любимым человеком. Глеб молча грузит вещи в багажник своего автомобиля, а я всё ещё стою у ворот, пытаясь надышаться чистым воздухом.

Я сажусь на пассажирское сидение, и только когда Глеб заводит двигатель, и мы начинаем движение, меня накрывает реальностью происходящего. Плечи рефлекторно опускаются, на глазах появляются непрошенные слёзы. Меня начинает трясти мелкой дрожью, и мне становится сложно контролировать свои эмоции.

Это больно.

Глеб ничего не говорит и не пытается утешить. Он дает мне возможность прожить эту ситуацию самой, за что я ему бесконечно благодарна. Спустя несколько минут машина останавливается на перекрёстке в ожидании зелёного сигнала светофора, а Баринов одной рукой достает свой пиджак, лежащий на заднем сидении, и накидывает мне на плечи. Я утыкаюсь носом в плотную ткань, ощущая терпковатый аромат приятного парфюма, а Глеб опускает свою правую руку на мои сцепленные в замок пальцы. И эта молчаливая поддержка значит для меня гораздо больше, чем любые слова.

По пути мы забираем Арсения с тренировки, а Аню из детского сада. Дети с любопытством исследуют автомобиль Баринова, задавая сотни вопросов, на которые Глеб охотно отвечает.

Спустя некоторое время мы подъезжаем к торговому центру, на парковке которого я оставила свою машину. Дети нехотя пересаживаются, наперебой упрашивая Глеба прокатиться в его автомобиле еще раз.

Новый современный дом