Развод в прямом эфире - Анастасия Ридд

— А папа будет к нам приходить сюда? — неуверенно спрашивает Арсений.

Мне становится слишком больно за сына. Ему так тяжело осмыслить всю ситуацию, и поэтому он продолжает искать зацепки. Я беру его руку в свою и чуть сжимаю, показывая, что мне понятны его чувства и очень важны.

— Знаешь, Арс, когда взрослые так сильно устают друг от друга, им иногда нужно время, чтобы не видеться вообще. Никак, — я делаю паузу. — Представь, что это как в больнице, когда врачи изолируют больного в отдельную палату, чтобы он никого не заразил и сам быстрее выздоровел. Наша с папой ссора — она как заразная болезнь. Если мы будем встречаться сразу, мы снова можем начать ругаться, кричать друг на друга. А страдать от этого будете вы с Анютой, будете переживать. А мы с папой очень не хотим вас снова ранить. Поэтому мы и договорились на время не видеться.

Арсений снова молчит, переваривая мои слова.

— Но он может прийти, когда мы в школе, — задумчиво произносит сын. — Или позвонить. Мы можем с ним хотя бы поговорить по телефону?

— Понимаешь, Арс, есть такой главный дядя, который называется судья, — я осторожно подбираю слова. — Этот дядя-судья пока решил, что папе лучше не знать, где мы живем, и не звонить нам. Временно. Чтобы дать нам всем время успокоиться, прийти в себя. Это правило, и его нужно соблюдать. Как правила дорожного движения. Пока светофор красный, нельзя переходить дорогу, даже если очень-очень хочется и кажется, что машин нет.

— Это из-за того, что он обнимался с тетей Олесей? — вдруг прямо спрашивает он.

Сердце на мгновение замирает, а потом начинает биться с бешеной частотой.

— В том числе и из-за этого, — честно отвечаю я, чувствуя, как к горлу подступают предательские слезы. — Это была очень серьезная, большая ошибка папы. И тети Олеси. И когда взрослые совершают такие большие ошибки, последствия бывают большими и для них самих. Одно из таких последствий — вот эти строгие правила, которые установил судья.

— То есть он не найдет нас здесь? — после длительной паузы спрашивает сын. В его голосе слышатся тревожные нотки. Арса больше пугает не отсутствие папы в его жизни, а непонимание, как эта жизнь будет строиться дальше. Его пугает неизвестность, впрочем, как и любого человека.

— Нет, — твердо гоаорю я. — Не найдет. Здесь наша тайная база. Я вас никогда не подведу и не позволю никому вас обидеть. Никогда.

Я вижу, как по его лицу проходит волна облегчения, а напряженное плечики слегка опускаются.

— Ладно, — устало вздыхает он. — Тогда я все-таки хочу посмотреть, какая там вторая комната. Аня все равно заснет в восемь, как маленькая, а я буду смотреть фильмы до десяти.

— Нет, я не засну! Я тоже буду смотреть! — возмущенно восклицает Аня. — А я первая в дальнюю комнату!

Арсений как всегда ведется на провокацию сестры, и они вместе убегают, оставляя меня наедине со своими мыслями. Я не солгала и не очернила их отца, я лишь попыталась подобрать нужны слова, чтобы объяснить. Получилось ли у меня? Даже не знаю. Но мне показалось, что дети поняли.

Внезапный стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Первая мысль, от которой сердце начинает стучать как ненормальное: Рома нашел нас. Но я включаю голову и здравый смысл, понимая, что это невозможно. Но я все равно почти бесшумно подхожу к двери и заглядываю в глазок. На лестничной клетке стоит Глеб, и в тот же момент, облегченно выдохнув, я открываю.

Он стоит на пороге с двумя большими пакетами в руках, не решаясь переступить его без приглашения.

— Прости за вторжение. Был по делам рядом и не удержался, — почти шепотом говорит он. — Купил кое-что на первое время, чтобы с утра вам не пришлось никуда бежать.

— Проходи. Глеб, ты не должен был... — начинаю я, но он мягко прерывает меня.

— Должен. Как друг, — он заглядывает вглубь квартиры, прислушиваясь к доносящимся оттуда детским голосам. — Как они?

— Справились. Пока делят комнаты и выясняют, кто главный. Спасибо, тебе за всё это, — снова благодарю мужчину.

— Не за что. Обустраивайтесь и не торопитесь. Маша заедет завтра утром, — Глеб делает шаг назад, намереваясь уйти. — Я не буду вам мешать.

— Ты не мешаешь, — говорю я искренне.

Но он уже отступает на лестничную клетку, поднимая руку в прощальном жесте.

— Спокойной ночи, Алена. Держитесь. И, — Баринов замолкает на пару секунд, — ты сегодня была очень смелой. Настоящей героиней для них.

И он уходит. Его визит длился не больше пары минут, но после него в квартире будто стало теплее. Я до сих пор удивляюсь, как мне посчастливилось встретить такого человека.

Я иду в комнату, откуда доносятся детские споры.

— Это моя! Я первая! Я королева этой комнаты! — нескромно заявляет дочь.

— Это нечестно! Ты девочка и ты младше, — произносит он. — Тебе и на той кровати хватит места. А мне нужна большая, я расту!

— Хватит спорить, — говорю я, подходя к ним. — Давайте так: сегодня кровать побольше у Ани, завтра — у Арсения. И так по очереди, пока не решим окончательно. Договорились?

Арсений после недолгого размышления кивает, а Аня, довольная своей временной победой, широко улыбается.

Я включаю один из любимых мультфильмов нашей семьи, и мы втроем усаживаемся на большую кровать. Дети устраиваются рядом со мной, и я крепко прижимаю их к себе, чувствуя выстраданное спокойствие и непреодолимую усталость.

Обняв своих детей, сижу и смотрю на яркий экран, не видя и не слыша его. Я просто наслаждаюсь этим моментом. Завтра начнется новый день и новые сражения, но сейчас мне хорошо. Мои главные сокровища рядом, а со всем остальным я справлюсь.

Глава 19

Утро в новой квартире начинается с непривычной тишины. Я лежу с открытыми глазами, уставившись в идеально ровный белый потолок, и ощущаю странную пустоту — не эмоциональную, а, скорее, физическую. Мне не нужно идти на работу, ведь у меня больше нет салона, который требовал моего присутствия с утра и