Хозяйка жемчужной реки - Ольга Иконникова

— Боюсь, я не понимаю, что вы имеете в виду, — холодно отозвалась я.

— Я всегда полагал, что поместьем мы называем то, что стоит на собственной земле. Этакая родовая вотчина. Здесь же, кажется, речь идет о некогда роскошном особняке, поставленном на земле, принадлежащей государству.

Мои щеки заполыхали. С какой стати он интересовался делами Кирсановых? Он прибыл в Онегу только день или два назад, а уже столько всего успел узнать. Или он знал о нашем особняке еще до прибытия сюда?

— Я не хочу ничего скрывать от вас, Екатерина Николаевна. Я приехал сюда отнюдь не развлекаться. Я приехал сюда работать, как бы ужасно в отношении дворянина это ни звучало. Да-да, к сожалению, то время, когда аристократы могли позволить себе вести праздный образ жизни, уже миновали. Сейчас уже не зазорно и тем, в ком течет благородная кровь, научиться зарабатывать деньги. И тот, кто этого не понимает, обречен. С ними случится то, что случилось и с вашим супругом. Насколько я понимаю, он лишился всего. Простите, что я затронул эту тему.

Это было уже не просто неприлично. Это было оскорбительно. Но я не прервала его. Я хотела знать, к чему он клонит.

— Полагаю, вы интересовались нашим особняком не случайно?

Я не отвела взгляд, когда он посмотрел мне прямо в глаза.

— Да, — просто ответил он. — Когда я ехал сюда, я уже понимал, что для того дела, которое я хочу тут осуществить, мне потребуется много земли. Я намерен стать крупнейшим на севере лесозаводчиком. И если потребуется, я вырублю здесь всё, до последнего дерева. Лес будет сплавляться по рекам, а потом на кораблях отправляться за границу и в большие российские города.

— Вам потребуется и лес Кирсановых? — мой голос дрогнул.

— Екатерина Николаевна, ну полно! Нет никакого леса Кирсановых! Этот лес всегда был государственным! Дядюшка вашего покойного супруга брал его в аренду.

— Да, — согласилась я, — и срок аренды еще не окончен.

Губы графа снова дернулись в усмешке.

— Простите за то, что именно я сообщаю вам это, но, увы, договор аренды расторгнут! Это допускалось условиями в случае непоступления в казну арендной платы. А она (возможно, вам это не было известно) вот уже два года как туда не поступала. Разумеется, если бы на эту землю не нашелся другой арендатор, то договор бы не расторгли. Но он нашелся.

— И это вы?

Он театрально поклонился.

— Именно так, Екатерина Николаевна! Вы удивительно догадливы! Так что теперь та земля, на которой стоит ваш дом, в некоторой степени моя.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы оправиться от этого удара.

— И чего же вы хотите, ваше сиятельство? Купить наш дом?

О, этот помпезный особняк как раз подошел бы этому расчетливому дельцу! И если он собрался вести здесь дела, то ему потребуется собственный дом. И я не отказалась бы его продать. Тем более, что и сама уже думала над этим. Вопрос был только в цене.

— Купить? — вдруг рассмеялся он. — Ну, что вы, Екатерина Николаевна! К чему мне этот образец показной и оттого особенно нелепой роскоши? Я приехал сюда почти без слуг, так что мне будет вполне довольно приличной квартиры в городе. Но поскольку этот дом стоит в том месте, где я намерен построить еще один лесной завод, я вынужден просить вас о том, чтобы его освободить.

Теперь я смотрела на него с ужасом. Я не могла поверить в то, что только что услышала.

— Но этот дом принадлежит нам! — пролепетала я.

— Конечно! — согласился он. — С этим я не спорю. И ежели вы захотите перевезти его в другое место, то я не стану этому препятствовать.

Перевезти в другое место? Да он издевался?

Но в его глазах уже не было ни смешинки. И когда я поняла, что он говорил всерьез, комната закружилась у меня перед глазами.

Глава 27. Месть

Продолжению разговора помешало приближение Дубинина.

— Надеюсь, вы не обидитесь, Екатерина Николаевна, если я похищу у вас господина графа? — слащаво улыбаясь, спросил он. — Я обещал показать его сиятельству свою коллекцию табакерок.

Я не без труда, но улыбнулась в ответ, и мужчины, отвесив мне поклоны, удалились из комнаты. А я взяла с полки первую попавшуюся под руки книгу и села на стоявший возле окна диван.

Теперь мне стало понятно, почему Дубинин с супругой не проявили ко мне большого интереса. Они уже знали о планах Меркулова выселить меня из особняка и понимали, что хочу я того или нет, но мне придется уехать из Онеги, ибо после потери поместья делать тут мне будет нечего.

Оставшуюся часть вечера я так и провела с книгой. Остальные гости были увлечены играми, хотя время от времени ко мне подходила Евгения Васильевна и спрашивала, не надобно ли мне чего. Я качала головой, и она уходила, считая свои обязанности хозяйки выполненными.

А когда гости начали расходиться, собрались домой и мы с Юлией Францевной. И всю обратную дорогу Алябьева расхваливала градоначальника и его жену. Она явно видела, что значительную часть вечера я провела в одиночестве, и ее это, кажется, порадовало. Ведь она-то, в отличие от меня, постоянно была при деле.

Я слушала ее молча, лишь изредка кивая. А думала о своем.

Мне нужно еще раз встретиться с Меркуловым и потребовать у него документ, на основании которого он собирается лишить нас особняка. Если у него и в самом деле есть деловая хватка и он заботится о своих капиталах, то он не стал бы вкладывать огромные деньги в проект, не убедившись самолично, что это того стоит.

И он явно приехал в Онегу именно для этого. Захотел посмотреть на месте и лес, и землю, и здешние лесопильные заводы.

Но ведь ему тут могло и не понравиться. Реальность могла оказаться совсем не такой, какой он ее себе представлял. И тогда те деньги, которые он заплатил бы за аренду такой большой территории, оказались бы пущены на ветер. Нет, вряд ли он совершил бы такую оплошность.

Так что возможно, что договор аренды он еще не заключил. Да и меня с барышнями разве не должны были уведомить о расторжении нашего договора?

Эта мысль